- Миронова! Чтобы через пять минут была в кампусе! Или я найду тебя и в узел свяжу, поняла?
Стас аккуратно вынул телефон из моей ладони и, не отрываясь от дороги, сказал:
- Еще раз позвонишь на этот номер, и я тебя из-под земли достану, - он присовокупил к этому настолько отборное ругательство, что даже у Руслана не нашлось, что ответить. Тот замычал что-то и быстро отключился. – Все, что его ждет – это армия. Можешь не стараться ради его светлого будущего. – Он протянул мне обратно телефон. - Договорились?
Следовало ли его поблагодарить? Я надолго уставилась в сторону, следя за однообразным городским пейзажем. Еще никогда и никто не заступался за меня настолько просто и решительно. Без показухи, какую показывали друзья Ники, соответствующие ее статусу и предпочитающие раскошелиться, чтобы решить проблему. Без ожидания ответного благодарного жеста или восхищения. Может, только брат, еще в детстве, был способен ринуться на обидчика и вывалятся в песке, когда тот его отмутузит. В итоге, я сама потом промывала его разодранные коленки и вытирала злые слезы. Стас отличался от всех других людей, которых я знала: он пугал меня, но в то же самое время умудрялся удивлять.
- Спасибо, - все-таки решилась я. – Но тебе не стоило так стараться ради кого-то, кого ты даже не знаешь.
Это было правдой. Мы жили через стенку, но все равно что противоположных полюсах.
- Думаешь? – усмехнулся Стас в своем стиле. – Я уже выучил наизусть песни, которые ты поешь по полночи. В следующий раз я не выдержу и начну подпевать. Эти чудесные дни, ла-ла-ла…
Какой же бесячий.
- Приехали. – Он притормозил, заезжая на стоянку. Я только глянула на вывеску, и мне подурнело от нахлынувшего предчувствия. Дверь, которая вела в подвал, была похожа на зев пещеры – за ней угадывалось темное, страшное, не сулящее ничего хорошего. Зачем Ника вообще выбрала этот бар, если могла отправиться в любое другое место, в котором ее кредитную карту приняли бы в белых перчатках, а не пальцами, унизанными перстнями? Могучая фигура охранника лениво топталась в тени, словно огромный камень, преграждающий дорогу.
- Подожди здесь, я скоро, - сказала я Стасу, не оборачиваясь, и нехотя вышла из машины. Ветер тут же распушил подсохшие волосы и швырнул мне их в лицо, заставляя пошатнуться. Кажется, я припоминала, как выходила вчера из такси: чуть нетвердо, качаясь на непривычных каблуках. Подол платья забился поверх колен, и мне пришлось придержать его свободной рукой, чтобы он не взлетел, раньше времени обнажая скрытое. Хотела бы я сказать, что не пошла сюда на ночь глядя: посмотрела на мигающую вывеску «Доза. Стрип-бар» и развернулась, чтобы успеть вернуться в такси, пока водитель не тронулся. Но меня тянуло внутрь запахом долгожданного счастья – парень, о котором я грезила больше года, спрашивал обо мне.
- Идиотка, - прошептала я себе. – В следующий раз просто разденься и побегай по улице – будет дешевле.
Вздохнув, я направилась навстречу своей погибели, но она встретила меня гораздо раньше, чем я успела поймать ближайшую свободную официантку, чтобы спросить о сумке. В полумраке бара, где существование еще чуть волочило свои сонные ноги, на огромном экране, по которому вчера крутили клипы, показывали меня, цепляющуюся за серебристый шест.
- Мило, - сказал за спиной Стас. – Оказывается, вот как ты любишь отдыхать, когда у тебя заканчиваются доклады.
Не помня себя от ужаса, я обернулась и повисла на нем, закрывая ему глаза вспотевшими ладонями.
5.
Мне иногда снилось, как учитель вызывает к доске, я поднимаюсь, мчусь скорее написать правильный ответ, а все вокруг ревут от смеха. Останавливаюсь, нерешительно переминаюсь с ноги на ногу и замечаю, наконец, причину, когда пальцы зябнут на холодном полу – я же совсем голая. И никуда не спрячешься, никуда не залезешь, потому что и учительский стол, и столы одноклассников отдаляются на невообразимое расстояние, но смех по-прежнему окружает плотной стеной:
- Миронова – тощая страшила.
Просыпаться всегда было облегчением: лежать лицом в подушку, стирая холодную испарину о наволочку, шумно дышать, пересчитывая в уме количество пальцев на руках и ногах – все на месте, я на месте. И думать: как же хорошо, что сны всегда уходят.
Это было страшнее сна, и он оставался там же, где я и встретила его – за спиной, глумясь записанными на камеру выкриками толпы. От страха я совсем перестала дышать, чувствуя только, как щекочут чувствительную кожу на ладонях ресницы – Стас не сопротивлялся, но и столбом долго стоять не хотел. Мягко придвинул к себе, обхватывая меня, чуть приподнял, заставляя замереть почти на весу, и только потом сказал: