– Рунита, открой, пожалуйста, бутыль и вылей её содержимое в воду, только лей аккуратно, девочка и не обращай внимания на то, что будет твориться с водой. Это специальный состав приготовленный по древним рецептам, я хочу сделать тебе сюрприз.
Девушка стала вытаскивать пробку, сопя от напряжения. Наконец, пробка подалась и в ванной комнате резко и остро запахло концентрированным растворителем пластиплоти. Жидкость была вполне безопасна для обычной плоти, хотя и необычной на вид, поскольку имела, помимо резкого запаха, ядовито-желтый, флюоресцирующий цвет. Я снял с себя рубаху, повесил её на бронзовый крючок, и, не глядя на Руниту, подошел к ванне и снова присел на край. Без рубахи я выглядел ещё ужаснее, но Руниту это, похоже, нисколько не испугало. В дальнейшем меня очень долго мучил вопрос – почему? А в тот момент она смело положила руку на моё плечо, поросшее длинной, седой шерстью. Даже Нейзер шарахался от меня, когда я снимал с себя рубаху, а эта глупышка так и норовила прикоснуться к моему безобразному телу. Решительно убрав руку девушки, я сказал:
– Нет, Рунита, погоди немного. Скажи мне, милая моя девочка, я пугаю тебя?
Она воскликнула весёлым голосом:
– Нет, мастер Лори, вы вовсе не страшный!
Выругавшись по-варкенски, я решительно сунул руку в воду, которая уже приобрела ещё более неприятный, сернисто-желтый, ядовитый, светящийся и вспыхивающий электрическими разрядами цвет. Растворитель бурно вскипел мелкими пузырьками, заискрился ещё ярче, въедаясь в пластиплоть, в воздухе появился сильный аромат цветов и по воде поплыла кремово-белая пена. Девушка при виде этого зрелища вскрикнула и испуганно отшатнулась. Отчего я тогда строгим голосом сказал ей:
– Отвернись и закрой глаза руками.
Она развернулась так стремительно, что её складчатая, тёмно-зелёная юбка взметнулась, обнажив стройные, красивые ноги. Растворитель пластиплоти, тем временем, быстро делал свою работу. Пластиплоть, покрывавшая мою руку толстым слоем, сначала набухла, а потом стала отваливаться жирными лоскутами и быстро растворяться, превращая воду в маслянистую, янтарную, приятную на ощупь эмульсию, которая быстро стекала к медному дну ванны. Рунита вся так и замерла в напряжении, прижав ладони к лицу и не смея обернуться. Стараясь говорить спокойным, дружелюбным и ласковым голосом, я спросил её:
– Девочка моя, ты когда-нибудь бывала в театре?
– Да, мастер Лори, была. – Тихо ответила мне девушка и голос её при этом скорее был не испуганным, а замирающим в ожидании чуда и я стал подробно объяснять ей, что именно имел ввиду, упомянув о театре:
– Тогда ты, видимо, видела то, как молодые и сильные мужчины и женщины играют роли древних стариков и старух, накладывают на лицо и руки толстый слой грима, а на спину и на живот привязывают мешочки, набитые шерстью, чтобы стать горбатыми и растолстевшими. Они даже походку и голос изменяют, чтобы лучше сыграть свою роль, Рунита. Тебе ведь известно об этом, моя милая девочка?
– Да, мастер Лори, я очень хорошо помню один спектакль, в котором молодой актер играл роль старого-престарого графа, правда, мне и с галерки было хорошо видно, что его седые волосы сделаны из выбеленной пакли, нос и вовсе покрашен красной краской, а морщины просто нарисованы на выбеленных щеках. – Совсем уже весёлым голосом заговорила девушка, а её плечи задрожали от смеха.
Отряхнув с правой руки остатки пластиплоти, я с удовольствием пошевелил пальцами и, протянув руки к девушке, ласково сказал ей:
– Рунита, ты можешь повернуться и посмотреть на меня.
Девушка резко обернулась и, взглянув на мою старческую физиономию, вздрогнула как от удара. Её лицо на мгновения исказила обиженная гримаса, но, увидев то, что у старика сидящего перед ней, одна рука покрыта сероватой, шелушащейся, морщинистой кожей с набухшими синими венами и длинной, седой шерстью, а вторая смуглая, сильная и блестящая, с играющими мускулами, она радостно взвизгнула:
– Мастер Лори, неужели такое возможно? У тебя две руки, одна рука, как у старика, а вторая, как у юноши. – Схватив меня за руку, которая не была покрыта пластиплотью, она наклонилась вперед и прижавшись к ней щекой, прошептала – Но такого не может быть, ведь это невозможно, ведь я же сама целовала тебя, мастер Лори и совершенно не чувствовала на своих губах никакого грима.
Широко улыбаясь, я сказал ей:
– Ну, в этом нет ничего невозможного, моя милая девочка, на свете бывают ещё и не такие чудеса. Ты хочешь, чтобы я смыл со своего тела свою ложную плоть, сделавшую из меня старика, и, наконец, предстал перед тобой таким, какой я есть?
– Да, да, мастер Лори, я очень, очень хочу этого! – Радостно и восторженно закричала Рунита.
Сбросив с себя штаны, я влез в ванну, которая была скроена под галанские антропометрические промеры и потому я смог бы поместиться в ней без малейшего труда, даже улегшись поперек. Вода в ванне заклокотала от бурной химической реакции, в результате которой пластиплоть, растворяясь, давала большое количество ароматной, кремовой пены. В воздухе ещё сильнее запахло цветами. Рунита, радостно смеясь, схватила большую жесткую щётку и принялась с силой тереть мою спину, плечи, грудь, стремясь как можно скорее избавить меня от последних следов маскировки. Когда растворитель сожрал всю мою фальшивую шкуру, девушка принялась за мои волосы, но, к её сожалению, седина в них сидела изнутри и вернуть им первоначальный цвет было гораздо сложнее, чем избавиться от слоя пластиплоти. Смыв с моей головы обильную пену струей воды из кувшина, Рунита обхватила мои плечи руками и стала покрывать мое лицо поцелуями. Лицо её было смеющимся и сияющим от счастья.
Мне тут же подумалось, что было бы неплохо принять ванну вдвоём, тем более, что теперь в этой воде, превратившейся в целебную косметическую эмульсию, была растворена такая масса полезных для кожи веществ, каких не найдешь в самых дорогих галанских кремах, а это нисколько не повредило бы и Руните. Для этого мне пришлось нежно отстранить её, отчего она снова вздрогнула всем телом, но я нежно улыбнулся девушке и потянул за конец тесёмки, завязанной бантом на шнуровке широкого пояса юбки. Бант вместо того, чтобы развязаться, затянулся. Девушка рассмеялась.
– Мастер Лори, я надеюсь, ты не станешь раздевать меня мечом, как ты раздел своего недавнего противника?
Она быстро распутала узелок и ослабила шнуровку пояса, после чего расстегнула блузу и слегка шевельнула бедрами. Одежда медленно спадала с её прекрасного, золотистого тела, сияющего в ярком свете дня и как только блуза и юбка упали на пол, она живым солнечным лучом скользнула ко мне в ванну, полную янтарной жидкости и сугробов пушистой, кремовой пены, ласкающих мою кожу вместе с нежными прикосновениями девичьих рук. Я же ласкал тело девушки, которое делалось от этой косметической эмульсии невероятно гладким, упругим и трепещущим от каждого прикосновения. Это было восхитительное ощущение, которое приводило а восторг нас обоих и заставляло радостно смеяться.
Вскоре мы лежали на прохладном тёмно-синем ложе. Рунита была возбуждена, весела и радостна. Она радостно смеялась, играла с моими длинными, всё ещё седыми, волосами, крепко обнимала меня и прижималась ко мне всем телом. Я тоже веселился, бережно сжимал девушку в своих ласковых объятьях и говорил ей всякие нежные слова. Страсть накатывалась на нас волнами, и тогда мы были неистощимы на ласки, а потом наступал отлив и мы снова смеялись и были просто безмерно счастливы. Мне открылись такие глубины любви, о которых я никогда и не подозревал, пока не встретил эту удивительную девушку. Лежа у меня на груди, она, вдруг, погладила рукой синий мех и со страстью в голосе громко сказала ему, как живому существу:
– Я знала, знала. Я так и знала, что это обязательно случится со мною. Как только я впервые прикоснулась к тебе рукой, я сразу поняла, что ты принесешь мне счастье. Спасибо тебе, синий барс. Спасибо тебе за всё!
Рунита повернула ко мне свое лицо, её тёмно-янтарные, прекрасные глаза были полны слёз и счастья. Слёзы мгновенно исчезли, стоило ей только улыбнуться мне, а счастье во взгляде осталось. Её рука, лежавшая у меня на плече, опустилась к моей груди, поросшей черными волосами и я напрягся из-за того, что её острые ноготки царапнула мой сосок и моё тело невольно содрогнулось каждой своей клеточкой, а когда её рука скользнула ниже, из моего горла вырвался глубокий, грудной звук и каким-то краешком сознания я удивился тому, что между нами, словно вовсе и не было нескольких долгих, испепеляющих часов, наполненных до краев любовной страстью и безудержными, обжигающими наши тела, любовными ласками.