***
— Кир, мне в город надо, — задумчиво сказала, заворожённо глядя в окно.
Смотрела, внимательно наблюдая, как пушистые хлопья снега своими кружевами оплетают всё вокруг белой шалью. Настоящая зимняя сказка. Преддверие волшебства и новогоднего чуда. Как в детстве. Ксюша грустно вздохнула. Захотелось праздника, но в её состоянии это явно невозможно.
— После Нового года поедем.
— Мне до праздника надо. Очень надо, — добавила она.
— Сейчас придёт домработница и наготовит всего, чего твоей душе угодно.
— Она мне не поможет. Я не за продуктами собираюсь ехать.
Кирилл молчал.
— Мне нужен подарок, — убеждённо заявила Весна, пристально вглядываясь в его глаза.
И только когда заметила насмешливый взгляд, поняла, как двусмысленно прозвучала её фраза.
Ксюша улыбнулась и поспешила объяснить:
— То есть я хотела сказать, что у меня нет для тебя подарка, — смущённо хихикнув, вновь отвернулась к окну.
— У меня уже есть подарок,— прошептал ей на ухо, незаметно подкравшись. — Самый лучший, — продолжил шептать, обнимая её со спины.
— Какой?
— Ты... — последовал поцелуй в щеку. — Ты мой подарок... — ещё один поцелуй. — Ты... — Его губы уже на её губах...
А Ксюша стояла, не в силах сопротивляться. Стояла и плавилась в его руках. Слабость, словно свинцом, наполняла тело, не давая возможности ответить на поцелуй так, как хотелось.
— Не бойся. Я буду нежным, — предупредил он, поднимая её на руки.
Понимал, что Смородина ещё не окрепла после болезни и наверняка чувствует себя хреново, но остановиться уже не мог. И так сдерживался столько времени. Памятник ему при жизни за такое терпение полагается. Ещё один день воздержания при виде её манящего тела — и он готов будет наброситься на неё без предупреждения. Порычал что-то невнятное и принялся безудержно целовать её, напрочь забыв о своём обещании быть осторожным.
Куда он направился вместе с ней, Ксюша не знала, да и не хотела знать. Какая разница, куда он её несет? Не так важно это сейчас было. Вернее, совсем не важно. Главное – то, что он был рядом. Главное, что в его сильных руках было так уютно, так тепло, так надёжно, что всё остальное не имело значения.
Кирилл на секунду остановился, опускаясь куда-то вниз. Как потом поняла Ксюша, Лавров присел на диван, не выпуская её из своих рук, не отрывая своих губ от её лица. Почувствовала, как его ладони стиснули тело сильнее, притягивая все ближе к широкой груди. Вздохнула, но не могла расцепить руки, они будто вплавились в его разгорячённую кожу. Ощутила на своем лице его сбившееся дыхание. Почувствовала, как его язык прошёлся сначала по нижней губе, затем по верхней. Заставил разомкнуть губы, ворвался в её рот, лишая последних остатков разума.
— Кир… — с трудом проговорила.
Мгновение – и она уже на спине. Рядом с ним, под ним. Его руки тут же оказались везде: на груди, шее, бёдрах... С губ слетел стон удовольствия.
Стало жарко. Нестерпимо. Невыносимо. Дышала с трудом. Задыхалась. Хватала воздух урывками, будто у кого-то воруя, жадно глотала, словно боялась не успеть. Но не хотела, не желала прекращать эту сладкую пытку. Не было сил выбраться из плена крепких объятий. Потому как уже почувствовала, уже ощутила, как огненная лава желания, растекаясь по телу, затопила с головой, полностью поглотила разум, не оставляя в этом мире ничего и никого, кроме них. Только он. Только Кирилл. Его глаза, руки, губы... Его страсть и нежность. Его несдержанность и торопливость, его нетерпение в каждом движении, жадность в каждой ласке. «Не отдам. Никому не отдам. Моя!» — кричали его руки, с силой сжимая её тело, притягивая к себе ещё ближе. «Моя...» — хрипло шептал между поцелуями.
Кажется, Ягодка свела его с ума, лишила рассудка, заставила раствориться в своём желании обладать только этой женщиной. Будто приворожила. Ну и пусть. Пускай так. Взамен она подарила ему себя, отдала без остатка. Он видел. Он знал. Почувствовал. Всем телом ощутил её удовольствие. Вот она, его Ягодка. Его женщина. Улыбнулся и, больше не сдерживая себя, разлетелся, растворился в сладком блаженстве.