***
Смородина вошла в пустую квартиру. Тишина. Тишина вокруг и пустота. Непривычная, давящая, мешающая нормально дышать. Ксюша расстегнула дубленку, устало опустилась на небольшой табурет в прихожей. Варька с Антоном не вернулись из отпуска, ещё неделю будут отдыхать на островах. Кирилл уехал решать срочные дела перед командировкой. Он только утром сообщил ей, что через три дня улетает. И до отъезда они вряд ли увидятся. Наверняка у него найдутся более важные встречи, да и она завтра выходит на работу.
Подумать только, его так долго не будет. Целых десять дней она будет одна. Без него. Тоска серой птицей поселилась внутри, билась где-то на краю сознания. Крыльями своими сметая всё, что когда-то у неё было, забирая всё, что хранилось где-то глубоко под невидимым замком памяти. Чувство потери и какой-то необъяснимой неправильности окутало с головы до ног. До жути, до дрожи в коленках, не хватало чего-то. Или кого-то. Кирилла не хватало. Не хватало рук его сильных, губ требовательных не хватало, размеренного биения сердца, которое с упоением слушала, как только он прижимал её к своей широкой груди. Хотелось увидеть его, обнять и самой забыться в его объятиях.
И когда только она успела так привязаться к Кириллу? Когда он успел стать для неё таким необходимым, таким нужным и родным? Ведь они расстались с ним всего полчаса назад, а она уже скучала по нему, тосковала так, словно вечность не видела. Будто не в магазин зашла возле дома, а на другой планете побывала, где сердце своё оставила. Хотя нет, сердца она лишилась не сейчас, гораздо раньше, просто не замечала этого. А осознала только сегодня утром, когда рассвет только-только начал пробиваться в окна сквозь полузакрытые шторы. Проснулась на его плече, и взгляд не могла отвести от его лица. Вот будто впервые увидела. Заново хотелось узнать каждую черточку, каждую морщинку, каждую клеточку. Старалась всё-всё запечатлеть в своей памяти, ничего не упустить. Долго так лежала, наблюдая за его безмятежным сном. Не шевелилась, пока Кир не проснулся.
Ксюша зашла в ванную, проверила воду, добавила немного пены и стала раздеваться. Оставшись в нижнем белье, довольно улыбнулась. Взглянула на себя в зеркало, любуясь белоснежным кружевом, идеально оплетающим ее тело. Вспомнила, как они его покупали. Кирилл рвался в примерочную.
…— Угомонись, Лавров! — одернула его нарочито строго. — Иначе мне нечего будет в спальне показать.
Фраза прозвучала оглушающе. Кир только этого и ждал.
— Тебе всегда есть что показать в спальне, — изрёк довольно, словно мартовский кот.
— Успокойся, или я за себя не ручаюсь, — прошипела Ксюша из-за шторки, отделяющей их сейчас друг от друга.
— Мне уже нравится твой настрой, дорогая, — Кир продолжал дразнить и подначивать Смородину. Видно, вошёл во вкус и останавливаться на этом не собирался.
Ксюша тем временем осталась в одних трусиках, собираясь надеть очередной выбранный ею бюстгальтер.
— Шоколадный примерь. — Его рука появилась в проёме шторки.
— Хорошо, — на удивление быстро согласилась Смородина. — А теперь уйди отсюда, не порть интригу.
Интригу Ксюша действительно сохранила. Помимо шоколадного комплекта, выбранного Кириллом, Смородина приобрела ещё один. Белоснежный. Ажурный. Надела его на следующий день, после их похода по магазинам. Лавров присвистнул, увидев его на ней.
— Никогда бы не подумал, что спортивный костюм может скрывать столько интересного, — хрипло заметил он, зачарованно наблюдая за тем, как Ксюша, оставшись в одном нижнем белье, медленно направилась в ванную комнату…
***
Всё-таки она увидела Кирилла перед отъездом, он заехал за посылкой для Федьки.
Кир сам предложил встретиться с ее братом. Надо же, запомнил, что Ксюша должна была передать Феде подарок от Игоря.
— Я всё равно лечу в город, давай мне эту фигню от того идиота из ресторана.
Конечно, о благих намерениях и речи не шло. Лаврову очень хотелось встретиться с братом Ягодки и популярно объяснить, как должны себя вести его друзья по отношению к Ксюше.
Они разговаривали на улице, у подъезда Смородиных. Кирилл как раз подъехал к дому и не успел подняться в квартиру, когда Фёдор позвонил ему и предупредил, что будет через пару минут.
— Если я узнаю о том, что твои дружки хотя бы ещё раз не то что её обидели, а не так на неё посмотрели, я не только им, я и тебе за компанию рожу начищу. Ясно?
На скулах Кира заиграли желваки. Достаточно было мельком на него взглянуть, чтобы понять: Лавров в бешенстве. Вот думал, что уже отпустило его, что пережил он тот вечер. А как вспомнил, так сразу злость с такой силой поднялась, что тут же захотелось отметелить кого-нибудь, пар выпустить. Схватил брата Ягодки за грудки и хорошенько встряхнул.
— Ты охренел, что ли? — возмутился Федька, отцепляя руки Лаврова от своей куртки.
— Охренел как раз ты, когда отправлял её на встречу к тем уродам.
— К каким уродам? — нахмурился Смородин. — И кто ты, вообще, такой?
— Я Кирилл Лавров, — бросил пренебрежительный взгляд в сторону Смородина. — А уроды – это твои дружки, которые лезли к твоей сестре. И думаю, объяснять тебе не надо, чего именно они от неё хотели, — процедил сквозь зубы Кир и смерил Федьку таким взглядом, что стало понятно: в Москве произошло то, о чём умолчали и сестра, и Игорь.
— Рассказывай. Я не в теме, — не особо вежливо попросил Ксюшин брат.
Лавров в красках изложил обстоятельства того злополучного вечера. Смородин с минуту, наверно, стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Стоял и матерился про себя: «Получат оба: и Ксюха, и Игорян!»
— Я тебя предупредил. Надеюсь, мы друг друга поняли.
— Не сомневайся, поняли, — отозвался Федька.
— Тогда счастливо оставаться.
Кир резко развернулся и направился к своей машине.