P/S/ Всм привет от автора) Хочу сказать, что мы прешагнули половину книги (по объему), значит скоро буду удалять роман. Чтобы все успели прочитать, чтобы не было потом обид предлагаю подписаться на автора и следить за новостями. Я, конечно, предупрежу и здесь, когда будет выкладка последней части, но... параллель оповещу в блоге. И да, если Вам нравится творчество автора, то присоединяйтесь к его группе в ВК, оставляейте свои лайки, комментарии - так вероятность выкладки на этом сайте еще одного романа существенно повышается) Тизеры к двум книгам в блоге)
Да, и не забывайте о розыгрыше печатной книги)
Глава 15
— Расскажи, — тихо попросил Кирилл.
И она рассказала. Всё рассказала. Как позвонила Варьке, а они уехали – на какую-то важную встречу спешили перед отъездом из города; как осталась одна в квартире и как она была рада этому, потому что никого не хотела видеть. И страшно подумать, что бы произошло, если бы Антон не вернулся за случайно оставленным телефоном и не нашёл её на полу без сознания в луже крови. Рассказала, как очнулась уже в больнице и не сразу поняла, где она, потому как не помнила ничего: ни как Антон пытался привести её в чувство, ни как он вызывал скорую, ни как они ехали в больницу. Только темнота и нестерпимая боль остались в памяти, и то обрывками. Это уже потом Антон с Варей ей всё рассказали.
— Я помню, как мне не хотелось просыпаться, слабость жуткая была, — перевела дыхание, тяжело сглотнула и продолжила свой рассказ: — Но когда я заставила себя открыть глаза, увидела белые стены. — Ксюша замолчала, вспоминая подробности того дня.
…Вот она лежит на узкой кровати, застеленной светло-голубым бельём, и чувствует специфический больничный запах…
Она сморщила нос, будто и сейчас вдыхала тот ненавистный запах, что вызывает приступ тошноты.
— Какой-то седой мужик с усами и бородой, одетый в белый халат, склонился надо мной и сказал, что ребёнка спасти не удалось. Кир, я даже не сразу поняла, что он врач, — голос задрожал, — и не поняла, что он обо мне говорит. Я же не знала… Кир, я не знала, что беременна. Не знала, пока не потеряла его, — судорожно вздохнула.
Зажмурилась, утыкаясь носом в его шею, и прошептала:
— Кир, это так страшно, так ужасно, когда тебе говорят о смерти твоего ребёнка.
Вновь зажмурилась, задерживая дыхание. Вздохнуть не получалось. И не хотелось. Забыться бы, стереть из памяти. Вцепилась в Кира с остервенением, схватилась за его широкие плечи до онемения в мышцах, до боли в пальцах. Только он мог её спасти, только он. Кирилл для неё лекарство от всех болезней, спасательный круг в череде жизненных невзгод, свет в её царстве страхов.
Они так и сидели в темноте, не шевелясь, будто боялись отпустить друг друга.
— Я хотела тебе сказать, я правда собиралась, но пришло сообщение от Макса, что Сева разбился, и я поняла, что не смогу, не имею права добивать тебя. Понимаешь? — вскинула голову, взглянула с каким-то отчаянием ему в глаза и безжизненным голосом продолжила: — Тем более что уже ничего нельзя было сделать, — перешла на едва слышный шепот, — ни-че-го.
Она будто выдохлась, обмякла в его руках, сползая по телу. Только держалась за плечи, не отпуская.
Тишина, стоящая в комнате, давила, забирала не только звуки из пространства. Она будто и кислород выбивала из лёгких. Хотелось заорать во всё горло, но он боялся. Боялся испугать свою девочку. Он пребывал в шоке, казалось, что у него онемел не только язык. Душа онемела. Подумать страшно о том, как его хрупкая Ягодка пережила всё это. Одна. Без него. Да ещё и о нём позаботилась, оберегала покой в его сердце. Дрожь прошла по телу от всего услышанного и от осознания того, что именно произошло. У Кира сердце закололо и биться по-другому стало, когда он удерживал в руках Ягодку. Захотелось помочь ей, забрать всю боль, что плескалась у неё внутри, только вот как это сделать?