Наступила ночь, но все корпуса армии продолжали безостановочно вести наступление, штурмуя укрепленные объекты. Едкий дым стлался над столицей фашистской Германии. Его черные тучи, поднявшись высоко, закрыли весь горизонт, пылавший красно-желтым заревом многочисленных пожарищ. Рассвело. Начали действовать наши одиночные самолеты. Массовое применение авиации было невозможно: как докладывали летчики, видимость была лишь немногим более полукилометра.
Воины без устали продолжали штурмовать врага и 27 апреля. В штаб 9-го стрелкового корпуса один за другим поступали доклады из соединений: «Захвачен Орианенплац». «Ворвались в метро. У подходов к нему истреблено более 70 автоматчиков и панцерфаустников. Подбили вражеский танк и самоходку, саперы подорвали у входа баррикаду. В метро оказалось более 700 немцев, в подавляющем большинстве женщины, старики и дети. Здесь же пленено 38 солдат. Остальные бежали по тоннелю». «Штурмовые отряды под огнем противника пробиваются вдоль подвесной железной дороги слева от Ландвер-канала». «К 8.00 вышли на широкую площадь Куртдамм и Хофмандамм. Ведем бой». «После длительного штурма к 18.00 овладели заводами — газовым и № 9. Здесь разгромлены вражеские гарнизоны численностью до 700 человек».
Слушая эти доклады вместе с генералом И. П. Рослым, я восхищался отважными действиями людей. Жалею, что тогда не записал все те боевые эпизоды, о которых офицеры рассказывали по телефону. Но это, видимо, потому, что героев было действительно очень много. Наступательный порыв красноармейцев, сержантов и офицеров был настолько высоким, что один лишь перечень подвигов, совершенных в этих боях, которые распадались на десятки очаговых схваток, занял бы многие страницы. Достаточно сказать, что за участие в Берлинской операции в одной только 230-й дивизии 18 человек были удостоены звания Героя Советского Союза.
27 апреля 301-я стрелковая дивизия во взаимодействии с 230-й дивизией овладела площадью Белле Аллиансе и мощным опорным пунктом гитлеровцев в огромном каменном здании имперского патентного управления. Никогда этого не смогут забыть участники жестокого боя за овладение этим огромным и массивным четырехэтажным зданием, подходы к которому прикрывались сплошными баррикадами и густо натыканными железобетонными колпаками, из которых гитлеровцы непрерывно вели огонь. Из бойниц в замурованных окнах всех этажей здания торчали стволы пулеметов и автоматов, а с чердачного помещения стреляли несколько зенитных пушек. Как впоследствии выяснилось, фашисты, надеясь на прочность стен патентного управления, рассчитывали обосноваться здесь надолго: сделали большие запасы фаустпатронов и других боеприпасов, продуктов. Но надежды их не сбылись.
На здание при поддержке своей и приданной артиллерии наступали бойцы 1050-го полка И. И. Гумерова и 1052-го полка А. И. Пешкова. Первым в дом во главе 3-го батальона ворвался парторг лейтенант Л. Я. Подгррбунский. Еще 23 апреля, когда командир был тяжело ранен и вышел из строя, он принял на себя командование подразделением. В трудных уличных боях Подгорбунский проявил исключительную стойкость и героизм, постоянно находился в боевых порядках батальона, личным примером воодушевляя бойцов. С 24 по 27 апреля его батальон уничтожил около 190 и захватил в плен более 250 гитлеровцев, подавил 17 вражеских огневых точек. Бой за патентное управление длился несколько часов. Очищая от фашистов помещение за помещением, этаж за этажом, воины в сложнейших условиях проявляли инициативу, смекалку, беспримерную отвагу.
Впоследствии стало известно, что во время этого штурма пал смертью храбрых лейтенант Л. Я. Подгорбунский. Ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
27 апреля наша армия вместе с 11-м танковым корпусом продолжала наступление и по обоим берегам Шпрее. Правофланговые корпуса генералов П. А. Фирсова и Д. С. Жеребина, образно говоря, прогрызали оборону противника. Об ожесточенности боев убедительнее всего говорили темпы наступления: на узком, полукилометровом участке соединения этих корпусов продвинулись в глубину не более 400–500 метров. Успешно наступал левофланговый корпус генерала И. П. Рослого, который к исходу дня вышел в район станции метро «Валльштрассе» и завязал бои в центре Берлина.
В этот день мы узнали о новом преступлении Гитлера. По его личному распоряжению были открыты шлюзы на реке Шпрее, и вода затопила тоннели метро на участке между Лейпцигерштрассе и Унтер-ден-Линден. Здесь погибли тысячи берлинцев — мужчин, женщин и детей. Но эта трагедия прошла незаметно для обитателей имперской канцелярии. Им жизнь населения была глубоко безразлична. Злая ирония судьбы теперь заключалась в том, что Гитлер и его клика истребляли мирных жителей, а «бесчеловечные восточные азиаты», как называла советских воинов геббельсовская пропаганда, заботилась о населении.