Протяжно играет труба, подавая сигнал «По вагонам!». И опять стучат колеса и ведутся нескончаемые разговоры о недавних событиях, сегодняшних делах... У всех забота — что ожидается завтра.
Пожилой красноармеец, глядя на дверной проем, задумчиво, будто ни к кому не обращаясь, спрашивает:
— И куда ж мы, братцы, едем?
— Ночью смотрел, судил по звездам. Вроде бы путь идет на север, — откликается кто-то с нар.
— Коль на север, так на север. Нам все равно, где бить его, супостата... — говорит боец и прибавляет соленое, по-фронтовому крутое выраженьице, вызывая всеобщий хохот...
Завязывается разговор.
— Ты Донбасс и Николаев освобождал?
— Освобождал.
— А город и порт Одессу?
— Тоже.
— А Днепр и Днестр форсировал?
— Само собой...
— А ты шире бери. Я, браток, шагаю с нашей ударной армией аж из-под самого Сталинграда. Вот так!..
— Она, что ж, и тогда была Пятой?
— Пятой! Но главное, приятель, не в этом , а в том, что она ударная. Не зря же всем нам к денежному содержанию государство стопроцентную надбавку ежемесячно положило. Это не за красивые глаза, а за нашу удаль, мастерство и участие в наиболее опасных ратных делах. Понял?
— Как же не понять...
— То-то. Она же и армия прорыва. Значит, всегда на главном направлении. А какое теперь что ни на есть главное? Вестимо то, что на Берлин ведет. Вот и кумекай...
...На одном из перегонов я ехал в теплушке с солдатами одной из рот 295-й стрелковой дивизии генерал-майора А. П. Дорофеева. Это было на пути к городу Сарны, что в Западной Украине. В ту пору передислокации и я, как член Военного совета армии, и многие старшие командиры, и штабные работники, и политаппарат всех звеньев зачастую находились в теплушках вместе с бойцами.
В вагоне оказались бывалые красноармейцы, прошедшие с боями тысячи километров и познавшие все тяготы войны. Я сказал им, что наша 5-я ударная с честью выполнила задачу в Ясско-Кишиневской операции, мы можем гордиться этим, но нужно думать и о завтрашнем дне. Впереди нас ждут новые суровые бои, и к ним нужно будет хорошенько готовиться. Потом пошел общий разговор. И тут я больше слушал, чем говорил. Пожилой ефрейтор, бывший колхозный бригадир, поглаживая пышные усы, задумчиво сказал:
— Коль это Украина, понятно, что дальше — Польша и Германия. Ведь так, товарищ генерал?
— Так.
— Чуток Польши уже освободили. А как же быть с Германией? Небось когда до нее доберемся, жарко будет?
— А вы-то как сами думаете?
Боец со шрамом через всю правую щеку и колючими глазами резко бросил:
— Дело ясное. Сжечь ее дотла, чтоб и на семя не осталось.
— Не кипятись, Самойлов! — одернул его ефрейтор. — Разве ж такое можно? Мы же люди, советские люди.
Все в вагоне разом притихли. Ефрейтор, наклонившись ко мне, негромко, но так, чтоб слышал и Самойлов, сказал:
— У него фашист расстрелял всю семью. Отца, мать и двух сестер... И хату сжег. С Дона он...
— Да чтоб я им когда простил? Не будет такого! — зло бросил Самойлов.
Ефрейтор покачал головой:
— А ты не кипятись, разберись, кому это «им»? Фашисты ведь — это одно, а народ — это все же другое. В немецких детишек будешь стрелять, в их матерей, стариков? Жечь будешь?
— Не буду... И чего ты ко мне привязался... Кто в меня стреляет, того и буду жечь. Пулями! Понял?
— Понял. Вот это правильно. Так ведь, товарищ генерал?
— Так. Мы — советские люди. Этим сказано все. Нам предстоит освободить от фашизма миллионы людей. И немецкое мирное население. А отъявленные гитлеровцы понесут наказание. Должны понести. Тут Самойлов прав...
Промелькнул полустанок. На стене разрушенного вокзала было что-то написано, что именно, мы так и не успели разглядеть. Прочел Самойлов:
— «Отомстим за Сарны!»
Красноармейцы, стоявшие у настежь распахнутой вагонной двери, заговорили:
— Погляди-ка, одни камни остались...
— Сколько же годков потребуется, чтобы все как было поставить?
— Сволочи!
Мне подумалось, какую же сложную работу предстоит проделать политорганам и партийным организациям. Ведь рядом с гордостью за свою армию в сердце бойца всегда живет боль за нашу землю, за пострадавших близких. Воевать придется еще долго. Но ярость идущих в бой должна быть обращена против истинного источника зла — фашизма. Сейчас, когда нам предстоит действовать на территории государств Центральной Европы, это очень важно разъяснить каждому красноармейцу, сержанту и офицеру. Таких, как Самойлов, немало. Они потеряли очень многое. Их разум и сердце требуют отмщения. Но оно не должно быть слепым. Ведь, как правильно сказал ефрейтор, мы же люди — советские люди...