Телеграмма командующего фронтом была встречена в войсках с подъемом. Она взволновала бойцов, укрепила в них стремление во что бы то ни стало отстоять плацдарм.
И свое слово солдаты и офицеры с честью сдержали в очередных боях. Уже к 5 февраля положение в районах Гросс Нойендорф и Ортвиг было полностью восстановлено.
В напряженных боях за Ортвиг высокое мастерство проявили бойцы 3-го стрелкового батальона 1052-го стрелкового полка 301-й стрелковой дивизии под командованием капитана С. К. Нурмагомбетова. Они отбили несколько яростных танковых контратак врага южнее шоссейной дороги, ведущей к военному городку, и нанесли противнику значительный урон. За ходом этого боя следил прибывший на наблюдательный пункт нашей армии Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, и по его указанию все красноармейцы и офицеры батальона были награждены орденами, а на груди капитана Сагадака Кажехметовича Нурмагомбетова вскоре засияли орден Ленина и медаль «Золотая Звезда».
Ледоход на Одере шел медленнее, чем хотелось всем защитникам плацдарма.
Наведение переправ задерживалось, а это еще больше затрудняло положение наших войск. На плацдарме не хватало противотанковой артиллерии, почти совсем не было танков и самоходных орудий. Территория на левобережье удерживалась и расширялась только пехотой, батальонной и частично дивизионной артиллерией при огневой поддержке с восточного берега. Да и авиация не могла еще в полную меру поддерживать эти силы.
А гитлеровцы постоянно подтягивали резервы и любой ценой стремились сбросить в Одер наши соединения. Утром 7 февраля они нанесли сильнейший удар на левом фланге армии по частям 416-й стрелковой дивизии. Поддерживаемая 27 танками, на наши боевые порядки с запада двинулась фашистская пехота. Одновременно из района южнее Гольцова немецкий батальон под прикрытием 13 танков ринулся в направлении Гольцов, Горгаст. Еще один вражеский батальон, наступая из района Китц на Маншнов, открыл огонь по нашим частям. Он действовал при поддержке двух артиллерийских батарей. Завязалась кровопролитная схватка. В воздухе тремя группами появилось около семидесяти «юнкерсов», которые стали бомбить плацдарм. Так как наши средства ПВО еще не были подтянуты, нападение с воздуха красноармейцы пытались отразить обычным стрелковым оружием. Фашисты бросили в атаку еще 40 танков и до двух полков пехоты. И хотя они имели превосходство и в воздухе, и на земле, но из-за упорного сопротивления наших воинов и больших потерь все-таки вынуждены были прекратить атаку.
Командир 32-го стрелкового корпуса генерал Д. С. Жеребин доложил Военному совету, что в этот день небывалую стойкость показали воины всех частей 416-й дивизии, но особенно 1054-го артиллерийского полка подполковника М. А. Махмудова. Только при отражении четвертой контратаки врага батарейцы уничтожили одиннадцать танков. В один из моментов, когда, казалось, наша оборона рухнет под танковым натиском, на огневой позиции 1-й батареи появился заместитель командира полка по политчасти майор С. X. Цатурян и заменил убитого наводчика второго орудия. Его присутствие воодушевило воинов, и они стали обороняться еще более стойко и самоотверженно.
Мне приходилось раньше встречаться с майором С. X. Цатуряном. До войны он работал инструктором ЦК Компартии Азербайджана и на фронт ушел добровольцем. Самуил Хачатурович в совершенстве владел русским, армянским и азербайджанским языками, и это помогало ему в работе с многонациональным составом части. Командир полка высоко ценил Цатуряна и считал его своим лучшим помощником во всех делах. Авторитет замполита был исключительно высок. Его уважали за смелость, самообладание, за умение приободрить людей, укрепить их веру в победу.
И таких людей у нас в армии было много. Офицеры политорганов, партийные и комсомольские работники всегда стремились быть на самых опасных участках, там, где решался успех боя. И в этом они видели высшую цель для себя.
Вспоминается такой эпизод. Во время одной из атак противника в 230-й стрелковой дивизии находился парторг штаба армии майор Василий Константинович Попов. Один из стрелковых батальонов под натиском врага отошел назад. Красноармейцы залегли. Тогда Попов, вырвавшись вперед вместе с командиром, крикнул: