— Запомните, вы — мои глаза и уши на поле боя, — сказал Н. Э. Берзарин начальникам подвижных разведпунктов, когда встречался с ними в последний день сборов.
Наступление от Вислы до Одера показало, что затея с внештатниками — дело очень стоящее. Доклады с передовой помогали командованию армии оперативно принимать решения и влиять на ход боя на главном направлении.
Хочу подчеркнуть, что маршал Г. К. Жуков поддержал это нововведение. Обычно, когда он приезжал в войска, первым делом спрашивал командиров всех степеней о противнике. Полковник Синяев был очень доволен тем, что командующий фронтом оценил его инициативу. Командарм, заметив это, сказал, улыбаясь:
— Смотри, Дмитрич, не подведи. «Глаза и уши» должны теперь работать еще лучше, на самом высоком уровне.
Николай Эрастович знал Синяева давно, по совместной службе на Дальнем Востоке, и отношения у них сохранились доверительные, товарищеские. К чести Анатолия Дмитриевича, он никогда не использовал эти отношения в личных целях. Берзарин высоко ценил его и как специалиста, и как человека. Командарму особенно нравилась честность и прямота Синяева, умение докладывать обстановку лаконично, четко, без утайки белых пятен.
Коротким был его доклад о силах и характере обороны противника в Кюстрине.
Город оборонял девятитысячный гарнизон: семь тысяч в Нойштадте и около двух — в крепости. Именно эти районы предстояло штурмовать частям 32-го стрелкового корпуса. Гарнизон Кюстрина возглавлял приближенный Гитлера генерал-лейтенант войск СС Рейнефарт. На вооружении у противника имелось 30 зенитных пушек и 90 орудий крупных калибров, 280 пулеметов, 150 минометов, 25 штурмовых орудий и танков, большое количество боеприпасов.
Я спросил у Синяева:
— Чем подтверждаются данные о силах противника?
— Допросами восьми пленных и шести перебежчиков, данными поисковых групп, а также личным наблюдением с самолета.
— Опять летали? — спросил недовольно генерал Н. Э. Берзарин. — Я же вам запрещал.
— Виноват, но было необходимо срочно уточнить некоторые сведения самому.
— Предупреждаю, в воздух подниматься только с моего разрешения. Понятно? Теперь доложите, какие новые части подошли в последнее время в Кюстрин, известны ли номера частей в Нойштадте и крепости...
— За последние двое суток подкрепления не поступали. Нойштадт и крепость обороняют остатки разных частей и соединений, собранных при отступлении. Среди них много артиллерийских подразделений, в которых около тысячи человек. Имеются четыре строительных батальона, четыреста тринадцатый саперный батальон и остатки других частей.
— Так сказать, сборная солянка, — заключил заместитель командующего генерал И. И. Варфоломеев.
— Как бы не пришлось нам долго расхлебывать эту солянку в каменной миске, — заметил Николай Эрастович. — К обороне немцы подготовились хорошо. Посмотрим, какое решение принял генерал Жеребин. На месте ему виднее. Завтра выезжаем в тридцать второй корпус.
17 февраля мы с командармом выехали на командный пункт 32-го стрелкового. На следующий день генерал Д. С. Жеребин доложил Военному совету армии план штурма: главный удар нанести из района Альт Древитц в направлении железнодорожных мостов через реку Варта в Нойштадте, отрезать нойштадтский гарнизон от крепости и уничтожить его по частям. На направлении главного удара предлагался такой боевой порядок: в первом эшелоне корпуса наступают 1038-й и 1040-й полки 295-й стрелковой дивизии, а во втором — 1368-й, 1374-й полки 416-й стрелковой дивизии.
Для отвлечения сил противника от направления главного удара планировалось за несколько часов до начала общего наступления провести демонстрацию активных боевых действий на восточной и юго-восточной окраинах Нойштадта силами 1042-го стрелкового полка 295-й дивизии.
Военный совет армии утвердил решение командира корпуса, потребовав от него обеспечить четкое взаимодействие с 4-м корпусом 8-й гвардейской армии, который должен был начать наступление одновременно с войсками 32-го стрелкового и овладеть пригородом Китц. Вначале срок готовности к наступлению был назначен на 28 февраля, а затем, с учетом сложившейся обстановки, его перенесли на 6 марта.
Круглые сутки велась подготовка войск к предстоящим боям. Во всех полках были созданы штурмовые группы. Каждой придавалось одно-два отделения ранцевых огнеметов, два тяжелых танка ИС и два средних Т-34, два семидесятишестимиллиметровых орудия. В специально оборудованных районах отрабатывались элементы уличного боя, штурма отдельных зданий, взаимодействие различных родов войск в ходе наступления. Красноармейцев и сержантов учили владеть трофейным оружием, особенно фаустпатронами. А в каждой дивизии их было достаточно — в предыдущих боях захватили несколько тысяч штук. Вскоре фаусты могли применять почти все бойцы.