Из 60-й гвардейской дивизии мы уезжали в полной уверенности, что подготовка к наступлению идет целенаправленно, что люди рвутся в бой и понимают: скоро начнется решающее наступление на Берлин.
С 8 апреля по пяти мостам и трем паромам, наведенным через реки Одер и Штром, на плацдарм каждую ночь стали переправляться артиллеристы. Двигались они по четкому графику, с точным соблюдением правил светомаскировки и интервалов, под строгим контролем комендантских постов. Каждый командир колонны заранее знал маршрут, и машины двигались по хорошим дорогам на определенные, уже подготовленные в инженерном отношении огневые позиции. В соответствии с армейским графиком за ночь на западный берег Одера приходила в среднем одна артиллерийская бригада. Уже к 14 апреля вся артиллерия армии, кроме двух артиллерийских полков и одного дивизиона особой мощности, была на плацдарме.
Несколько ночей начиная с 11 апреля через Одер по трем мостам грузоподъемностью 60 тонн шли танки. До рассвета переправлялось 75–90 машин. За четверо суток все они заняли свои исходные позиции.
Обеспечить скрытность переправы такого большого количества боевой техники не так-то просто. Дело в том, что до позиций фашистских войск были считанные километры — многоголосый гул мощных дизелей слышался далеко окрест. Чтобы заглушить его, артиллеристы открывали из отдельных орудий или батарей огонь. Под утро наши химики ставили над Одером дымовые завесы...
Исключительно сложной была и перегруппировка стрелковых соединений из полос, которые 5-я ударная армия передавала 47-й и 3-й ударной армиям. По плану перегруппировки в течение трех ночей нужно было передислоцировать весь личный состав шести стрелковых дивизий с приданными средствами. После передачи участков наши соединения должны были скрытно сняться с переднего края и перейти на восточный берег реки. Затем им предстояло совершить, соблюдая требования маскировки, ночной марш на расстояние от 25 до 50 километров, в ту же ночь — уже во второй раз — переправиться через Одер и занять новые позиции на плацдарме.
Эта задача была решена предельно четко, оперативно и организованно. Отлично действовали наши саперные войска. На переправах не было потеряно ни одной минуты темного времени суток. По каждому мосту за ночь переправлялись на плацдарм две стрелковые дивизии, 30 самоходок и танков, 50 орудий и тяжелых минометов.
За день до начала разведки боем передовыми батальонами уже вся армия в полной боевой готовности заняла исходный район для наступления.
К тому времени одерский плацдарм целиком был заполнен нашими войсками и боевой техникой. Во многих местах его рассекали до самого переднего края отмеченные флажками и указками ровные незанятые колонные пути, «нарезанные» саперами. Они предназначались для последующего подтягивания бригад 2-й гвардейской танковой армии от выжидательного района до рубежа ввода в прорыв. Сейчас же танков не было видно: они еще скрытно сосредоточивались в лесных массивах и оврагах, неподалеку от восточного берега Одера.
Командный пункт штаба армии уже 10 апреля разместился в районе замка Тамзель, а узел связи — в подвальных помещениях замка. Наблюдательный пункт командующего был оборудован на плацдарме, в трех километрах от переднего края, северо-восточнее Геншмарера. «Глаза» штаарма — три наблюдательных пункта — находились в полутора километрах от переднего края, на уровне наблюдательных пунктов командиров дивизий. Еще ближе расположились НП командиров полков — во. второй траншее, а в первой, в полукилометре от позиций врага, — наблюдательные пункты командиров батальонов и рот.
Огромную работу в ночное время проделали войсковые саперы, создавая проходы в заграждениях противника, причем разминирование они продолжали и в процессе разведки боем. Если на своем плацдарме они проделали еще раньше 127 проходов для пехоты и 11 — для танков, то в минных полях противника ими было сделано 19 проходов для танков и 109 — для пехотинцев, снято около 2500 мин.
Во время разминирования одна из групп обеспечения захватила в плен ефрейтора из 17-й немецкой пехотной дивизии. Тот рассказал, что его начальство называет нашу армию таранной и утверждает, что командует ею бывший работник НКВД.
— Хоть биография у меня несколько иная, — рассмеялся Н. Э. Берзарин, когда ему сообщили об этом, — но в основном фашисты правы: сильна наша Пятая ударная, как никогда...