Чтобы не допустить излишнего кровопролития и ускорить капитуляцию берлинского гарнизона, следовало довести до сведения всех немецких войск и населения правду о гуманной политике Советского государства и его армии, о сложившемся к тому времени военном положении.
Открывалось огромное поле деятельности для наших офицеров политотдела по проведению работы среди немецких войск и населения. И нужно отдать должное этим труженикам войны, проводникам линии нашей партии и государства. Днем и ночью они неустанно вели передачи для противника. Только с 16 апреля по 1 мая через окопные звукоустановки 5-й ударной армии было проведено для войск врага и населения более 1400 звукопередач.
То, что умалчивали фашистское командование и печать третьего рейха, офицеры и солдаты узнавали из советских передач. Наши политработники не только зачитывали сводки Совинформбюро о положении на фронтах, об окружении и потерях фашистских войск, но и привлекали для выступлений немецких военнопленных и местных жителей, которые убедились в гуманности советских воинов в отношении к мирному населению. А таких немцев было немало. Так, рабочий Рихард Л. из поселка Гартенланд рассказал: «Мы ожидали монголов, сметающих все на своем пути. Думали, что нас поголовно вырежут или немедленно отправят в Сибирь. Ничего этого не случилось. Напротив, мы увидели крепких, сильных, молодых, хорошо вооруженных людей. Все советские солдаты и офицеры обращались с нами хорошо. Они давали нам есть, разговаривали и курили вместе с нами. Тогда мы поняли, как нагло нас обманывали фашисты».
Помимо звукопередач одним из эффективных средств разъяснения военнослужащим гитлеровского вермахта их действительного положения стало массовое распространение среди них наших листовок. Их рассеивали с самолетов, забрасывали на передний край и в тыл с помощью «агитационных» мин. Ежедневно мы получали много листовок на немецком языке, которые сразу же попадали во вражеское расположение. За короткий срок боев в Берлине лишь в нашу армию поступило более 200 тысяч экземпляров листовок и другой пропагандистской литературы. И все они были доставлены на позиции и в тыл врага.
С большой нагрузкой работали и захваченные нами в ходе боев типографии. За небольшой срок было напечатано и потом распространено 112 тысяч экземпляров листовок девяти наименований на немецком языке.
Близость к действующим частям, показания военнопленных и захваченные документы фашистских частей и соединений давали интересный материал для оперативного ведения контрпропаганды. Так, например, из опроса военнопленных удалось установить, что за последние два дня боев 608-й полк немецкой пехотной дивизии «Берлин» понес огромные потери в живой силе и технике. Этот факт был сразу же использован в устной и печатной пропаганде. За одну ночь через «кочующую» громкоговорящую установку для личного состава этого полка было проведено несколько звукопередач. В них говорилось о безнадежном положении этой части, назывались фамилии погибших и плененных офицеров и солдат. Из наших звукопередач гитлеровцы узнали о тяжелом положении берлинской группировки и всей фашистской армии. Такие передачи, конечно, подрывали моральный дух гитлеровских войск, вызывали у солдат стремление сдаться в плен и сохранить свою жизнь.
В работе по разложению войск противника нам очень помогали немцы-антифашисты. В рядах 5-й ударной армии отважно сражалась коммунистка, подлинная патриотка Германии Марианна Вайнерт — дочь пламенного революционера и выдающегося немецкого поэта, президента Национального комитета «Свободная Германия» Эриха Вайнерта. Ныне она активный член Социалистической единой партии Германии, прогрессивная писательница. Марианна Вайнерт продолжает поддерживать тесную связь со своими бывшими сослуживцами. Мне хочется привести один отрывок из ее письма, который показывает, как работали антифашисты на фронте.
«Ко мне привели молодого немецкого офицера, командира роты, который перебежал к нам и сам изъявил желание обратиться к своим солдатам, чтобы они последовали его примеру.
Я попросила офицера сесть рядом. Он долго и пристально, как бы изучающе, глядел на меня. Видимо, он не предполагал встретить девушку, да еще говорящую по-немецки. К слову говоря, такое же удивление я замечала на сотнях лиц военнопленных, с которыми мне довелось встречаться за два долгих военных года. Позже все радовались беседе со мной, ведь я отвечала им на тревожившие их вопросы, всячески успокаивала. Обычно они спрашивали меня: не расстреляют ли их? а смогут ли они впоследствии вернуться домой? каково будет отношение к ним в лагере?