...Немецкий офицер диктует мне свою речь несколько пространно и чуть заикаясь. Он все еще не может привыкнуть к моему присутствию. Подавляю улыбку и время от времени ненавязчиво и тактично помогаю ему как можно лучше сформулировать ту или иную фразу, советую, что следует сказать ярче, доходчивее, ведь много подобных обращений я уже написала сама...
— К решению покончить с войной вы пришли внезапно или эта мысль владела вами давно? — спрашиваю его, после того как текст был подготовлен.
— Я давно уже почувствовал, что дело, за которое мы деремся, недостойное, подлое... — ответил он и добавил: — Но полностью я это осознал недавно. В расположении моей роты позавчера ночью появились два солдата, утверждавшие, что они якобы отбились от своего батальона. Они рассказали нам всю правду. К сожалению, я не мог воспрепятствовать их расстрелу.
— А откуда же они эту правду узнали? — лишь для вида спрашиваю я, так как сразу же догадалась, кто эти смельчаки. Как и многие другие, захваченные в плен, они с нашей помощью возвратились через линию фронта в гитлеровские части для убеждения обманутых геббельсовской пропагандой немецких солдат, что не стоит им рисковать своей жизнью за неправое дело.
На молодом приятном лице капитана промелькнула почти детская улыбка. Он проговорил:
— Думаю, что вам это лучше знать, чем мне... — Но вот он сник и печально продолжил: — Письма с родины... Они полны такого отчаяния, что каждый лишний день твоего участия в войне действительно становится преступлением.
Я киваю головой. Разве мне не приходилось читать подобные письма! Если бы все эти письма, находящиеся у военнопленных и собранные на поле боя, соединить воедино в книге, какой получился бы впечатляющий человеческий документ, какое это было бы коллективное свидетельское показание немцев о глубочайших муках и безмерном отчаянии женщин и мужчин Германии! Что может взволновать человека более, чем мысль о страданиях и горе близких? После того как капитан выступит сейчас перед своими солдатами, я прочитаю им стихотворение моего отца «Последние письма».
...До линии фронта мы добирались недолго. Маскируем нашу машину за деревьями, осматриваем и подыскиваем место, откуда с меньшим риском можно вести очередную звукопередачу для немецких войск.
— Можно начинать передачу! — кричит нам механик из машины и тут же включает микрофон. Но в тот момент, когда капитан обращается к солдатам, сидящим по ту сторону позиций, оттуда начинается пулеметная стрельба. Однако, как только немецкие солдаты узнали голос своего бывшего командира, все стихло, и, пока он выступал, не раздалось ни одного выстрела.
Капитан говорит хорошо, убедительно. Он очень волнуется и не может этого скрыть. Теперь моя очередь. Я читаю на немецком языке стихи своего отца Эриха Вайнерта:
Как много прочитал я писем этих
К тем, кто бесславно был в бою сражен!
В тех письмах были весточки о детях,
То были письма матерей и жен.
Послания невест — и скорбь, и боль,
И жарких слез на них осталась соль,
И пожеланья доброго здоровья
Читал я под запекшеюся кровью!
И сквозь неровную тех строчек вязь
Я видел матерей и их страданья.
И матери-Германии рыданья
Я слышал, что состарилась, казнясь!
К вам тянут руки матери и чада,
Они кричат: «С войной покончить надо!»
Пусть слышит всякий, кто имеет уши!
В том кличе нет ни капли малодушья,
Все, кто вам близок, знаю, что война
Проиграна однажды и сполна.
Родные правы, говоря:
«Тебе не стоит гибнуть зря!»
На противоположной стороне — необычная тишина. Значит, немецкие солдаты и офицеры слушают нас. Но позже, когда мы усаживаемся в машину, чтобы ехать обратно, нам вслед стреляют. Видимо, солдаты получили такой приказ и не осмелились его не выполнить.
Ночью восемь солдат этой роты перебежали к нам. В последующие сутки сдача в плен немецких солдат, и даже офицеров, значительно возросла...»
Немецкие антифашисты при помощи работников политических отделов соединений и армии вносили большой вклад в идеологическую борьбу с противником. Они несли слово правды гитлеровским войскам, развенчивали человеконенавистнические идеи, разъясняли позорные цели войны, развязанной фашистскими заправилами. И пусть не после каждой передачи появлялись перебежчики, не всегда возрастало количество немцев, сдавшихся в плен, патриоты-антифашисты продолжали свою работу, пробуждая сознание гитлеровских солдат и офицеров, ослабляя их волю к сопротивлению.