— Мне думается, для этого подойдет старший инструктор политотдела по комсомольской работе товарищ Гавриил Семенович Суворов. Парень он боевой и с опытом, командир отряда будет доволен им.
— Согласен, человек он стоящий... — заметил Лялько. — А офицером для связи, видимо, назначим старшего лейтенанта Серегина. Они с Суворовым по характерам очень схожи.
...Возле небольшой деревушки на берегу реки Варта матросы погрузили полуглиссеры на автомашины. Утром колонна тронулась в путь.
У станции Вепре полуглиссеры, укрытые маскировочными сетями, все же обнаружила вражеская авиация. Четыре бомбардировщика один за другим с большой высоты сбросили бомбы, но не попали в цель. Красноармейцы открыли по ним пулеметный огонь с катеров и подожгли один самолет. Это отличился старшина 1-й статьи М. Т. Сотников. Фашистский летчик выпрыгнул с парашютом. Другие самолеты поспешно удалились. Словом, отряд потерь не имел.
Гвардейцы-танкисты, следовавшие за колонной и видевшие, как смело действовали парни в флотской форме, подбежали к машинам.
— Молодцы, моряки, не растерялись! — возбужденно кричали они.
Сержант в промасленном комбинезоне протянул одному из краснофлотцев гитару:
— Держите на память от танкистов. Может, не доведется бить фашистов рядом — так на отдыхе вспомните о нас...
Командование танковой части составило акт о сбитом самолете и вручило его лейтенанту М. М. Калинину.
Когда шли особенно жаркие бои при прорыве укреплений врага, моряки, выполняя приказ, маскировали машины в лесах или между домами в населенных пунктах, а затем снова включались в поток неудержимо наступавших на Берлин соединений.
Части 9-го стрелкового корпуса, находившегося на левом фланге армии, прорвались 22 апреля к Шпрее в районе электростанции в Клингенберге и южнее. Первыми к реке пробились воины 301-й и 230-й стрелковых дивизий полковников В. С. Антонова и Д. К. Шишкова.
Для успешного продвижения вперед нужно было стремительно форсировать Шпрее с ее одетыми в бетон берегами. Эта водная преграда шириной до 200 метров являлась серьезным препятствием на пути к кварталам, где находились правительственные учреждения фашистской столицы.
В районе южнее Клингенберга река была особенно широкой и не имела мостов. Командование корпуса считало, что здесь противник вряд ли будет ожидать переправы советских войск. Это предположение подтвердилось. Разведчики 230-й дивизии, вернувшиеся с восточного берега, доложили, что в парке Плентервальд нет крупных сил врага и оборонительных сооружений, а сам берег удобен для высадки десанта.
Поздно вечером 22 апреля генерал И. П. Рослый вызвал к себе на командный пункт, расположенный в парке у завода по производству льда, командиров стрелковых дивизии, приданных танковой и инженерно-саперной бригад, командование отряда полуглиссеров и поставил задачи на подготовку к форсированию.
В первом эшелоне по замыслу комкора переправляются 230-я и 301-я стрелковые дивизии. Для первого броска в соединениях готовились передовые отряды. Морякам следовало организовать три пункта переправ на Шпрее (в районах верфи, ресторана, купальни Вильгельмстранд) и обеспечить высадку передовых отрядов на восточный берег. Артиллерия корпуса и дивизий проводила пятнадцатиминутную огневую подготовку и поддерживала наступающие подразделения в бою на плацдарме. Форсирование предполагалось начать в час ночи 23 апреля. Инженерно-саперные части должны были немедленно приступить к сборке паромов для переброски артиллерии и танков.
— Обращаю внимание моряков, — сказал комкор, — на необходимость обеспечения стремительности переправы войск для первого броска. Учтите, времени на подготовку у вас очень мало.
Лейтенант М. М. Калинин разбил отряд на три группы. Командирами первой и третьей групп (по три полуглиссера в каждой) он назначил старшего лейтенанта Г. С. Суворова и старшину 1-й статьи А. П. Пашкова, а вторую (из пяти экипажей) возглавил сам.
Все моряки понимали всю ответственность, которая на них ложилась. На коротком митинге краснофлотцы, старшины и офицеры заверили командование, что готовы с честью выполнить боевую задачу. Выступая на митинге, старший лейтенант Г. С. Суворов сказал:
— Мы начинаем бой в семьдесят пятую годовщину со дня рождения Владимира Ильича Ленина и должны ознаменовать юбилей успешным выполнением боевой задачи. Будем же сражаться под знаменем Ленина и бить врага так, как завещал нам Ильич!
На митинге была единодушно принята клятва, «Нам, морякам, — говорилось в ней, — выпало большое счастье участвовать в штурме... Берлина. Клянемся, боевой флаг нашей Бобруйской Краснознаменной бригады речных кораблей пронести через все преграды!» Под этими словами подписались все до единого краснофлотцы, старшины и офицеры.