На самой вершине я бросил взгляд на плот и увидел место, на котором мне нужно быть. Значит, я все делаю правильно. Толпы пингвинов встречали меня радостными возгласами и хлопали плавниками по своим бокам. Я подошел к краю спуска, закрыл глаза и почувствовал, как этот город легонько подтолкнул меня в спину. Весь мир кубарем пронесся вокруг меня, бросая мое сознание то вниз, то вверх, а потом в невесомость.
Я оказался на краю этого города и почувствовал, как его граница истончается, изгибая пространство и засасывая меня в параллельный мир. Все мое нутро воспротивилось этому, и я понял, что если сейчас вылечу, то никогда не вернусь назад. Даже если я снова окажусь на этом месте, то оно уже будет другим, и никакого плота с моим личным местом я уже не увижу. А мне очень нужно было на этот плот. Я зажмурил глаза еще сильнее, а затягивающаяся как петля на моей шее сплошная линия выдавила из меня мой первый крик. Он был таким коротким, но от того отчаяние в нем было более концентрированным. Волна этого крика ударилась о невидимую стену и вернулась ко мне, отдаляя мое сознание от границы города.
Я открыл глаза на плоту.
***
Мы сплавлялись по реке среди тропических джунглей. Лес был густым, но было видно за деревьями стену, покрытую непроходимыми зарослями надписей. Я сел на краю и решил спустить ноги в воду, но до воды я не достал. В отражении воды я видел, как все вокруг суетились и управляли движением, но на плоту я был абсолютно один.
Я не сходил со своего места, потому что оно было определено для меня неспроста. Я чувствовал в своей груди особое тепло — особый огонек и понял, что я здесь не один. То есть, не одинок. Так бывает, что ты находишь место, где тебе рады. Оно согревает тебя и наполняет силами. Я сначала подумал, что я снова близок к лугу, но ощущения были иными. Это было нечто родное, что нельзя испытать просто так. И чем больше счастья и радости это тебе приносит, тем больше ты задумываешься о том, чтобы избавиться от этого.
Этот парадокс глубоко заложен в каждом из нас как программа на самоуничтожение. Как будто человек неспособен наслаждаться чем-то чистым и прекрасным, а способен только сорвать как цветок и выбросить на обочину, как только появляется желание снова примерить маску грустного паяца. Миру свойственны бесцельные и бессистемные искатели, ведь в этих поисках важна не цель, а тщетность процесса. Этот город избавил меня от этой судьбы. Здесь я наблюдатель, которому каждый раз открывается новая сторона этого бесконечного пазла.
Я почувствовал приятную тяжесть в сердце и прижал руки к груди покрепче, чтобы не потерять ее. Возможно, теперь мои скитания здесь будут еще интереснее.
Плот продолжал плыть по реке, когда я заметил новые изменения в полотне города. Пора сходить на берег. Я встал и оказался в поле. Я испугался, что оказался снова на лугу, но это был не он. Вокруг был все тот же туман, те же тяжелые тучи и тот же пронизывающий холод. Я запахнул пальто, чтобы укрыть огонек в своем сердце и пошел вперед. Нет смысла выбирать направление. Если ты куда-то идешь, значит, тебе нужно оказаться там. А если ты все еще здесь, а не там, значит нужно просто идти.
Я подошел к возникшей передо мной опоре ЛЭП и забрался на нее. Их стройная вереница была похожа на дорогу, и я решил сделать шаг на провода. Было очень высоко и страшно, но равновесие не терялось, поэтому я спокойно пошагал вперед. Внизу было зеленое поле, по сторонам от которого стройными рядами стояли точки Надежина. Их основания терялись в густой листве липовых деревьев, а землю застилал тополиный пух. Я наклонился, чтобы набрать его в пригоршню, но неожиданно задул сильный ветер и весь пух улетел.
Я стоял во дворе между двумя домами и неожиданно воздух вокруг меня стал таким легким и свежим. Я вдохнул его полной грудью и продолжил смотреть. На середину двора вышел человек и поднес к губам манок в форме маленькой птички и подул. По городу разнеслась пластмассовая трель. Огонек в моей груди засиял ярким пламенем, а потом легко погас.
Наступила весна.
Конец