— Орочимару, — устало сказала Цунаде. — мне казалось что ты изменился.
— Может так оно и есть, — легко согласился Орочимару. — но не изменилась моя цель. Когда-то я хотел превзойти сенсея, узнать все техники в мире. Это в прошлом. Дзюцу — это всего лишь ступеньки к моей цели. К истинному пониманию всего существующего в этом мире. Как ребёнок знает, если в красную краску добавить чуть-чуть синей, он получит фиолетовый цвет, так и мой красный цвет — это чакра, мой синий — ручные печати, а мой фиолетовый — это дзюцу. Теперь я не просто хочу узнать каждый цвет и каждый оттенок! Я хочу понимать, как смешивать цвета, чтобы получить желаемое. Ты скажешь, это неподъёмная задача? Она непосильна для человека, но я готов отказаться от своей человечности. Если ты скажешь, что это по силу лишь богам, то я готов стать богом. Чтобы достичь такого понимания сути вещей, мне может понадобиться целая вечность, но я добуду себе всё время мира!
— Ты безумец, Орочимару. Гениальный, но безумец.
— Нормальность переоценена. Цунаде, я раньше хотел достичь всего один. Но ты мне указала на мою ошибку. Вы с Джирайей стали моими настоящими друзьями, моей семьёй. Не оставляйте меня одного в этой вечности! Идите со мной! Твой здравый смысл и идиотизм Джирайи помогут мне не потерять себя, установят границы, только преодолев которые, я смогу вырасти над собой. Вы нужны мне!
— С Наруто, как я поняла, ты уже всё решил?
— Цунаде, ты слишком хорошо меня знаешь. Я — Хокаге, у меня есть цель. Мне очень важна твоя помощь, я очень ценю твоё мнение, но в них нет критической необходимости.
— Ты расскажешь Наруто обо всех опасностях и дашь ему самому принять решение. Ты расскажешь ему обо всём. И что-то предпримешь, только когда он будет готов.
— Джирайе придётся осознать себя. Но и ты должна многое спросить у себя самой.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты же знаешь, все эти извращения, все его пошлые книги и глупое поведение делают его тем, кем он есть. Ты уверена, что тебе нужен другой Джирайя? Правильный, не совершающий идиотских поступков Джирайя? Ты уверена, что тебе нужен именно Джирайя, а не второй Дан?
Цунаде повернулась к нему спиной. Она неподвижно стояла несколько минут. Затем повернула голову и сказала хрипловатым голосом:
— Спасибо Орочи. Это были очень хорошие вопросы.
*
— Наруто-кун, Марика-сан, нам вновь будет нужна ваша помощь.
— Мы готовы дядя… Хокаге-сама! — радостно выкрикнул Наруто.
— Видите этого человека? Он попал под опасное дзюцу. Советник Цунаде попытается провести операцию ему на сердце, но только от вас будет зависеть, переживёт он или нет.
— Это крутой Анбу, который столкнулся с врагом? — не унимался Наруто.
— Нет. Я не буду врать тебе, Наруто-кун. Он был врагом, виноватым в тысячах смертей жителей Конохи. Но особое дзюцу того человека, зрение которого вы восстановили чуть раньше, сделало его нашим верным союзником. Но на его сердце наложена проклятая печать, которая мешает ему рассказать всё что нас интересует, — ответил Хокаге.
— Что с ним будет после допроса? — тихо спросила Марика.
— Я бы мог его казнить, но это будет бессмысленной тратой человеческой жизни. Пусть он никогда не сможет искупить свою вину, но это не значит, что он не должен пытаться. Как ты думаешь, Наруто-кун? Что скажет мой преемник? Что бы ты сделал, как Хокаге?
Наруто задумался так глубоко, что у него начала болеть голова. Наконец, он решился и твёрдо взглянул в глаза Орочимару.
— Он должен жить. Он должен рассказать всё. Он должен исправить что может и нести ответственность за свои преступления.
— Как и ожидалось от моего Нару-куна, — мягко улыбнувшись, сказала Цунаде.
— Итак, приступаем! — скомандовал Хокаге.
— Каге Буншин но дзюцу! — воскликнула Цунаде и её клон склонился над лежащим в центре печати человеком.
Наруто и тётя Марика заняли свои места.
— Подавайте чакру! — скомандовал Хокаге.
Наруто вновь занялся привычным занятием. Он смотрел как клон мамы плавным движением погрузил руку в грудь пациенту. Как медленно и аккуратно вытягивает из груди всё ещё бьющееся сердце, за которым тянутся верёвочки сосудов. Как она рассматривает странный чёрный ромб, со светящимся кругом с концентрическими круга в центре. Как отрицательно мотает головой, глядя на Хокаге.
— Это очень сложная печать, вряд ли её осилил бы даже Джирайя.
— Что скажешь про область действия?
— Только сердце.
— Хорошо, приступайте. Но сначала давай посмотрим, что можно сделать с его глазами.
Цунаде усмехнулась и кивнула клону. Та быстро встала, оставив трепещущее сердце безобразно биться поверх груди и через мгновение вернулась, держа в руках колбу с двумя плавающими глазными яблоками. Клон быстро достала глаза и ловкими движениями вставила их в пустые глазницы. Провела окутанными зелёным светом руками по глазницам и утвердительно кивнула оригиналу.
— Созо Сайсей! — воскликнула Цунаде, сложив руки в печати Тигра.
— Чакра но Мес! — воскликнула клон и ударила окутанной чакрой рукой прямо по сосудам, соединяющим сердце с телом.
Пациента окутало алое сияние а по лицу и телу поползли фиолетовые светящиеся полосы. На этот раз дзюцу работало очень долго, Наруто даже почувствовал, что силы быстро утекают из него. Он сцепил зубы — Наруто Узумаки никогда не подведёт свою маму и дядю Орочимару! Наконец, когда в теле образовалась позорная слабость, Наруто увидел, как мама опускает руки и дзюцу прекращает свою работу. Клон, облегчённо вздохнул и развеялся.
Цунаде тяжело помассировала виски и подошла к пациенту. Ухватив того за плечо, она помогла ему встать на подкашивающиеся ноги. Наруто смотрел с изумлением. Кожа того разгладилась и перестала напоминать печёное яблоко. Волосы сменили цвет, вместо иссиня-чёрных, превратившись в тёмно-зелёные. Кожа заметно побледнела, став схожей с человеком, год не видавшим солнца. Но не это поразило Наруто. Вместо радужек Учиха, вместо алого сияния Шарингана, глазницы его светились фиолетовым светом, а по глазам расходились концентрические круги. Это были глаза брата Нагато. Это было величайшее додзюцу. Это был Риннеган.
— Кто ты и как тебя зовут? — резко спросил Орочимару. — Рапортуй своему Хокаге!
— Меня зовут Обито Учиха, — медленно сказал незнакомец. — Когда-то я был генином Конохи и состоял в команде Минато Намиказе.
*
Наруто стоял и смотрел в жёлтые змеиные глаза одного из тех людей, которым доверял больше всех на свете. Он слушал медленный подробный рассказ и его мозг, закалённый нудными уроками Ируки-сенсея, которые приходилось слушать, чтобы превозмочь своего вечного соперника, понимал, но не мог принять слова, которые доносились изо рта Змеиного Саннина.
Он — Наруто Узумаки. Он — сын Йондайме Хокаге и его жены Кушины Узумаки, прошлого джинчурики Кьюби. Та женщина, которую он звал мамой — внучка Мито Узумаки, первого джинчурики Кьюби. Он — сила человеческого жертвоприношения, тот, кем отец пожертвовал ради своей деревни. Пусть этого Хокаге и не говорил, но Наруто знал, что без дяди Орочимару он видел бы вокруг только ненависть, только осуждающие или равнодушные взгляды. Он был бы как братик Гаара, чьё сердце покрыто несокрушимой песчаной бронёй. Лишь годы любви и заботы мамы Конан, сестрёнок и тёти Марики смогли превратить его из сжавшегося зверёныша в тихого и любящего вздремнуть человека. У Наруто были бы только дедуля Хирузен, возможно старик Теучи и сестрёнка Аяме, но во всей деревне больше никому не было бы до него дела.
— Скажите, дядя Орочимару, отец ненавидел меня?
— Я не могу с точностью утверждать, ведь я далёк от обычных человеческих чувств. Но если глянуть с моей точки зрения, отец дал тебе величайший дар.
— Дар?