Наруто плюхнулся в воду и обхватил голову руками. Он сидел, издавая стон и слегка покачиваясь, до тех пор, пока не почувствовал, как ему в лоб больно ударяет что-то, напоминающее заострённое бревно. Он поднял глаза и увидел, что Кьюби, просунув руку сквозь решётку, аккуратно постукивает его по лбу.
— Прости, малыш, что стал крушением твоих иллюзий. И, кстати, зачем ты здесь? Тебе нужна моя чакра?
— Чакра? Конечно нет! У меня её полным-полно своей и будет ещё больше. У меня проблемы с контролем, но тут ты ничем не поможешь.
— Кто знает, кто знает?
— Я не знаю, почему тут появился, хоть пара мыслей у меня и есть. Но раз уж я здесь, можешь рассказать о себе? Мы вместе очень надолго, почему бы нам не узнать друг о друге побольше? Сестрёнки Югито и Фуу неплохо ладят с Мататаби и Чомей, нам тоже не обязательно быть врагами.
— Я не буду тебе помогать!
— А я и не просил помощи! Что я буду за Хокаге, если спасать принцесс за меня будет биджу?
— А-ха-ха-ха, логично! Ну, если ты не боишься, иди поближе. У меня прекрасный слух, но прислушиваться к твоему писку неохота!
Наруто с опаской посмотрел на протянутую ему руку, поколебался, а затем, сцепив зубы, решительно шагнул на раскрытую ладонь.
========== Глава 13 ==========
Годайме Хокаге Конохагакуре внимательно всматривался в экран компьютера, попутно листая и просматривая отдельные листы из толстой стопки распечаток, лежащих на столе. Пробы ДНК, цифры и графики не врали. Безумно сложный и опасный эксперимент, в удачном исходе которого Орочимару порою сомневался, завершился несомненным успехом.
Проблем с интеграцией ДНК Хаширамы Сенджу оказалось даже меньше, чем Орочимару надеялся в своих самых оптимистичных прогнозах. Тело Наруто приняло чуждый геном как родной. К изумлению Саннина, изменений чакры не произошло вовсе, что было совершенно необъяснимо.
После небольшого курса реабилитации, пришёл черёд второго этапа — интеграции пяти кеккей-генкаев с помощью техники Химеры. Теневые клоны с нужными кеккей-генкаями были извлечены из свитка, парализованы с помощью Канашибари но дзюцу и разложены в специально отведённых местах огромной печати, кропотливо начертанной вокруг ёмкости с субъектом эксперимента. После активации печати и впрыскивания генетического субстрата этих шиноби, Орочимару дождался, пока клонов не втянет вовнутрь и бросился проверять состояние субъекта. Видимо техника Химеры всё же была несовершенной. Жизненные показатели стали прерывистыми, сердцебиение участилось до тревожных двухсот пятидесяти ударов в минуту, а показатели активности чакры и гормонального баланса приблизились к красной зоне.
Орочимару был готов к крайним реанимационным мерам, но этого не понадобилось — исцеляющее свойство чакры Марики Узумаки вернуло субъект в стабильное состояние. Пусть пульс подопытного и был учащён, а температура повышенной, но со временем организм джинчурики справился с посторонним влиянием, интегрировав в себя чуждые геномы. Об успешном завершении этого этапа эксперимента Орочимару узнал, когда все жизненные показатели рывком вернулись в оптимальную зону, кардиомониторы перестали издавать тревожные звуки и все индикаторы за считанные минуты вновь загорелись успокаивающим зелёным цветом.
Орочимару наблюдал за подопытным семьдесят два часа, пока не убедился, что не предвидится никаких рецидивов. И тогда эксперимент вошёл в свою завершающую фазу. Субъекту с заданным интервалом были проведены инъекции чакры всех девяти биджу, от Кьюби до Ичиби. Орочимару ожидал, что подопытный плохо перенесёт чуждую человеку ДНК, он ожидал, что чакра биджу будет негативно действовать на субъект. Но его опасения были напрасны. Подопытный легко принял препарат Кьюби, затем спокойно пережил последующие инъекции геномов оставшихся восьми биджу, и Орочимару был уже готов праздновать успех. Но случилось непредвиденное. Чакра всех девяти зверей дала странный кумулятивный эффект — у тела подопытного начался быстрый клеточный распад. Несмотря на всю регенерацию Узумаки, несмотря на ДНК Хаширамы Сенджу, тело джинчурики не выдерживало. На коже начали появляться язвы и гематомы, а в конечностях начался тремор. Орочимару вновь воспользовался чакрой Узумаки, но она стабилизировала пациента лишь ненадолго.
Саннин применил последнее средство — печать Цунаде. До того считавший, что слишком перестраховывается, Орочимару понял, что чакры может не хватить. Дзюцу восстанавливало повреждения, но они появлялись снова и снова. Через некоторое время Саннин отметил, что показатели интенсивности распада заметно снизились, пусть чакры всё равно не хватало. Орочимару не оставалось ничего другого, как воспользоваться своей чакрой, горстями глотая восстанавливающие пилюли. И вот когда Саннин начинал задумываться о чакроистощении, состояние подопытного вновь рывком стало стабильным.
Последнюю неделю Орочимару провёл, неустанно наблюдая за жизненными показателями субъекта, для этих целей он даже перенёс в лабораторию свой рабочий стол и обязанности Хокаге исполнял из подвалов госпиталя, принимая лишь отдельных Анбу и Марику Узумаки. Последняя беспокоилась о своём названном племяннике, но Орочимару легко её успокаивал, показывая сфальсифицированные рапорты хода эксперимента. После того как Орочимару пояснил ей, что он слишком беспокоится о здоровье маленького Наруто, поэтому всю генную терапию производит в максимально щадящем режиме, Узумаки удовлетворилась объяснением затянувшихся сроков.
С Цунаде также не возникло никаких проблем. Выгоревшая в госпитале Танзаку главная диагностическая печать задержала напарницу достаточно, чтобы игорный фестиваль завладел её вниманием. Орочимару посчитал организацию бесплатной выпивки для игроков великолепной задумкой и собирался выписать агенту Корня небольшую премию — Цунаде крепко застряла в городе, пусть, к изумлению Хокаге, свою работу всё равно выполняла исправно.
И вот теперь, после недели наблюдения за стабильным состоянием субъекта, она прислала ястреба с сообщением, что прибывает через три дня. И за эти три дня Орочимару следовало сменить тело. Впрочем, ему для этого хватало и считанных часов.
— Вы звали меня, Хокаге-сама? — спросил Орочимару Обито Учиха.
— Да, вы вовремя, Учиха-сан, — улыбнулся Саннин. — Скажите, насколько вы освоили дзюцу вашего Риннегана?
— На удовлетворительном уровне.
— Замечательно. Скажите, то допросное дзюцу, при котором пользователь может извлечь душу допрашиваемого, вам уже доступно?
— Полагаю, что вы читали мой доклад.
— Ну-ну, Обито-сан, мне интересно ваше мнение о своих текущих способностях.
— Я не слишком много пользовался этим дзюцу, восприятие информации из души допрашиваемого мне пока что даётся тяжело.
— Но сам процесс извлечения души происходит успешно?
— Совершенно верно.
— Прекрасно. Следуйте за мной.
Орочимару подвёл Обито к большому танку с зелёной жидкостью, верхний люк в который был открыт, впуская вовнутрь дополнительные пучки шлангов и проводов системы жизнеобеспечения.
— Вы должны извлечь душу из этого субъекта. Ни в коем случае не пытайтесь считывать информацию, если, конечно, не хотите ощутить тысячелетний опыт Кьюби.
— Вы уверены, Орочимару-сама? Это же ребёнок!
— Раньше вас, Обито-сан, это не останавливало. Считайте, что вы завершаете начатое годы назад. Я приказываю вам как Хокаге.
Обито отрывисто кивнул, подошёл к танку и взобрался наверх по приставленной сбоку лесенке. Он засунул руку в зеленоватый раствор и дотронулся до головы подопытного. Не было никаких печатей и названий дзюцу, просто фиолетовое сияние глаз Обито и полупрозрачный колеблющийся силуэт, протянувшийся за рукой Учиха.
Орочимару довольно глянул на издавшие тревожные трели приборы, на загоревшиеся красные лампочки, на активировавшиеся печати. Через некоторое время подталкиваемое кардиоводителем сердце начало отсчитывать редкие удары, налаживая циркуляцию крови, а расползшиеся по коже субъекта цепочки символов стабилизировали чакру внутри тела. Лампочки одна за одной меняли свой цвет на жёлтый.