— Обито-сан, подождите, пожалуйста, в соседнем кабинете. Или знаете что? Вы свободны, я вас вызову чуть попозже. Как Хокаге я объявляю происходящее в этой лаборатории S-ранговым секретом и разглашение запрещаю кому бы то ни было, включая моих преемников на посту лидера деревни. Вам всё понятно?
— Вы же знаете, что после Котоамацуками я не могу ослушаться приказов Хокаге. Предельно понятно.
— Очень хорошо. Вы мне вскоре понадобитесь, так что будьте готовы.
Дождавшись, пока Обито скроется за дверью, Орочимару усмехнулся. Удлинившейся рукой он потянулся к танку и аккуратно, стараясь не запутать и не повредить многочисленные провода, трубочки и шланги, положил тело на специально приготовленную кушетку. Саннин извлёк скальпель и попытался сделать надрез на руке Наруто. Несмотря на то, что рука ощущалась такой же мягкой и податливой как обычно, отточенное лезвие не смогло повредить кожу. Орочимару приложил больше усилий и рассмеялся, увидав, как скальпель в его руках с треском сломался. Он открыл рот, из которого высунулась змея, и достал из её пасти свой верный меч Кусанаги. Быстро взмахнув клинком, Орочимару попытался нанести рану Наруто. Но несмотря на всю силу легендарного меча, разрез получился очень маленьким, крови выступило немного, а рана, засияв зелёным светом, затянулась прямо на глазах. Орочимару быстро собрал выступившую кровь пипеткой, достал предметное стекло и поместил туда маленькую капельку. Закрепив предметное стекло в микроскопе, Орочимару приступил к тому, ради чего всё это затевалось.
Он подошёл к мерно дышащему телу и вытянул из его рта интубационную трубку. Тело закашлялось и стало прерывисто дышать. Не теряя времени, Орочимару руками развёл челюсти субъекта и просунул в раскрытый рот свою истончившуюся голову. Сделав небольшое усилие, он проскользнул в рот своему новому телу и исчез в глубинах пищевода.
Закрытые глаза Наруто распахнулись, засияв фиолетовым светом. Внезапно его кожа стала бледнеть, фиолетовый свет погас, глаза стали золотыми со змеиными вертикальными зрачками. Белокурые волосы стали стремительно темнеть и отрастать, достигнув средины спины. Тело начало расти и наливаться объёмом, формируя на себе привычную одежду Хокаге. Прошло несколько десятков минут, как Змеиный Саннин Орочимару, Годайме Хокаге Конохагакуре но Сато, встал с кушетки, с удовольствием потянулся и подошёл к лабораторному столу.
Подняв с него заблаговременно заготовленное зеркало, Орочимару с полным удовлетворением наблюдал, как его змеиные глаза засветились красным, как в них вращаются три томоэ. Затем томоэ расплылись, сформировав фигуру из трёх загнутых лезвий. Активировав напоследок Риннеган, Орочимару рассмеялся, положил на стол зеркало и исчез во вспышке Хирайшина.
*
Глаза Орочимару блестели от удовольствия, а с губ не сходила довольная пугающая улыбка. Он проверил возможности своего нового тела и сказать, что он был впечатлён — значило промолчать.
Тот давно изученный свиток с дзюцу Хаширамы, который Орочимару конфисковал у Данзо, дал ему приличный репертуар техник Мокутона. Никаких дзюцу Скорости и Стали Хокаге не знал, но простое наполнение тела комбинированной чакрой либо невероятно замедляло время окружающего мира, либо делало его и так несокрушимое тело неуязвимым для любых физических атак, включая раны Кусанаги. Ладонь с двумя ромбами Стихии Тьмы, испробованной в сражении со своими клонами, исправно поглощала ниндзюцу и точно так же возвращала их назад в противника. Стихия Кристалла впечатлила не меньше — он смог превратить траву, деревья и даже дзюцу в друзы розового неуничтожимого кварца, но требовалось узнавать или разрабатывать техники, а это было задачей недалёкого будущего.
Трансформация Мудреца оказалась коварной вещью. Орочимару убедился, насколько был прав Наруто, предложив поставить себе Проклятую Печать. Любое раздражение и сильные эмоции вызывали лютый гнев и желание убивать, идущие из самой глубины души. Один лишь раз поддавшись этому чувству, Орочимару осознал себя трёхметровым гигантом посреди огромной просеки уничтоженных деревьев, а от множества Моку Буншинов, с которыми он устраивал спарринг, не осталось и следа. Саннина не расстраивала эта потеря контроля — он и так умел управлять своими эмоциями, но для полного овладения геномом Джуго ему требовалась помощь Джирайи. К этому вопросу нужно было подходить осторожно — пусть напарник не особо обременял себя заботой о своём крёстном сыне, о смерти Наруто ему не следовало знать.
С этой силой, с этими способностями, с этим бездонным океаном чакры, Орочимару чувствовал, что способен в одиночку противостоять всему миру. Впрочем, подобной задачи перед ним не стояло — он, вопреки расхожему мнению, не особо любил сражения, вступая в них только когда этого требовали его многочисленные цели.
По окончанию проверки своих новых сил, Орочимару отметил некоторое падение контроля — следствие многократно увеличившихся объёмов чакры, но обширный опыт и многочисленные трюки, которые Саннин изучил за свою долгую жизнь, позволяли обойти этот недостаток. Впрочем, с тем количеством чакры, что у него было в данный момент, используя метод тренировки предыдущего обладателя его нового тела, можно было вернуть старые навыки в течение месяца, а в течение полугода достичь идеального контроля Цунаде.
Орочимару вновь улыбнулся, окинув взглядом огромную плешь поваленных и измочаленных деревьев посреди густого леса. Быстрым мокутондзюцу он восстановил разрушения, сделав этот участок леса ещё гуще и зеленей чем раньше. Бросив последний взгляд по сторонам, он во вспышке Хирайшина переместился обратно в лабораторию.
Прекрасное настроение не покидало его до конца дня. Он внимательно изучил образец своей крови, провёл тщательный анализ ДНК, убедился в цельности и в отсутствии деградации генома. Когда все нужные подтверждения были получены, Орочимару уничтожил все образцы, а протоколы опытов, чакроэнцефалограммы, электрокардиограммы и все носители с записями эксперимента запечатал в свиток и проглотил.
Теперь, когда Орочимару обладал превосходным телом, он достиг идеала как шиноби. Но Саннин считал себя, в первую очередь, учёным и исследователем. Существовал ещё один бесценный инструмент, без которого Орочимару ощущал себя неполным. И ликвидацией последнего несовершенства следовало заняться прямо сейчас.
Орочимару встал из-за рабочего стола и создал Моку Буншин. Клон подошёл к стеллажу и достал оттуда ёмкость с Бьякуганом. Поставив её на стол, он приблизился к коленопреклонённому Орочимару. Окутанной голубым сиянием Чакра но Мес рукой, клон провёл по голове оригинала. Но скальпель чакры смог лишь надрезать кожу на голове, не сумев пробить кости черепа. Орочимару предполагал, что подобный результат вероятен, поэтому протянул клону Кусанаги и офуда с печатью блокировки чакры. Тот кивнул и налепил печать на переносицу оригинала. Наполнив меч голубой чакрой Футона, он провёл лезвием по голове Орочимару. Быстро, пока рана не успела затянутся, Орочимару руками растянул ставшие эластичными кости своего черепа, обнажив беззащитный мозг.
Клон отложил Кусанаги и достал из ёмкости глазное яблоко Бьякугана. Задействовав несколько ограничивающих поток чакры печатей, клон кропотливо провёл иннервацию додзюцу, присоединив глаз к хиазме зрительных нервов. После того как клон провёл соединение глазных каналов чакры с соответствующими кейракукей мозга, он вложил додзюцу между полушариями, расположив зрачок вертикально вверх.
Тщательно проверив и перепроверив свою работу, клон одобрительно кивнул. Руки Орочимару разжались, кости черепа сомкнулись. Клон деактивировал офуда, разрез окутался мягким зелёным сиянием и через считанные секунды бесследно исчез.
Орочимару встал и прошёлся по лаборатории. Он довольно кивнул клону и тот, улыбнувшись характерной змеиной улыбкой, развеялся в клубах дыма.