Не только внешне, но и характером. Толстые щеки, толстое пузо, но еще и желание запихать к себе в закрома все ценное. И побольше, побольше…
А что-то у него выдрать…
А вы у хомяка корм отнимать не пробовали? Рискните, но лучше в латной перчатке. Пальцы могут вам еще пригодиться.
– Впрочем, я рад. Если бы ты не появился, пришлось бы искать другого.
– Если ты хочешь предложить мне работу, зачем так усложнять? Мог бы и просто в гости заглянуть.
Тигр помолчал пару минуть.
Легко ли ему было решиться сделать нечто подобное?
О, нет!
Но и выбора не было. А жизнью рисковать он с детства привык. Еще когда был Сережей Михеевым.
– Я хочу предложить тебе необычную работу.
– Взорвать Пламенного?
– У тебя это не получится. Сам понимаешь, безопасность мы обеспечили, – отмахнулся Тигр. – Дворец так укреплен, что с налета его и Валежному не взять. И пронести ничего не получится, не обольщайся.
Митя пожал плечами, насколько получилось. Веревки мешали.
Интересно, Тигр понимает, что оскорбляет в нем профессионала? И что бросает вызов?
Все он понимает, сволочь такая. Сидит, смотрит своими зелеными гляделками… так и пристрелил бы! Это враг поопаснее Пламенного будет. Тому власть глаза застит, тот в какие-то идеалы верит. А этот… кошка и есть!
Кстати, единственное существо, которое убивает для игры. Не для пропитания, просто – позабавиться. И у Тигра это качество тоже есть.
– Допустим. Тогда чего вы от меня хотите?
– Поработаешь, – позволил себе улыбку Тигр. – Почтовым голубем.
– ЧТО!?
– Я непонятно выразился?
– Непонятно, – честно сознался Митя.
– Если ты хотел, чтобы твоя работа для Валежного осталась в секрете, надо было не брать подручных.
Митя открыл рот, закрыл.
– Я… банк?
– Да.
– И кто!?
Тигр пожал плечами.
– Я не стану сдавать своих людей. Перебьешься.
– А ты не перебьешься?
– Ромашкин, ты не дурак. Так что… читай. И молча. Хоть слово вслух скажешь – ощиплю.
Митя зло фыркнул, но лист дорогой белой бумаги принял. И начал читать. Про себя.
Только вот рот открывался и открывался. Все шире и шире…
Почтовый голубь?
Да в Митин рот полноценная ворона залететь могла. Потому что Тигр…
Митя не просто так по Звенигороду шатался. Он знал и про несколько поясов обороны, и про тайные ходы из дворца, и про…
Знал он про многое. А Тигр сдавал – все. И известное Мите, и неизвестное. Лист был убористо исписан мелким почерком с двух сторон, и это был смертный приговор.
Даже если бы кто-то его увидел.
– С тебя шкуру сдерут.
– Знаю.
– Что ты хочешь… Валежный?
– Да. Ты сможешь доставить ему мое письмо?
– Да. А ответ?
Тигр пожал плечами.
– Ответ он даст лично. Когда придет в Звенигород.
Митя аж заикаться начал от этой невероятной наглости.
– Т-ты…
– Не стоит тратить слова и время. Ты согласен?
Митя кивнул.
Глупо было бы не соглашаться.
– Ты как раз успеешь добраться до Валежного. Я дам тебе сопровождение. А обратно уже и не потребуется. Валежный сейчас в Беркуте, и по моим сведениям, он там задержится. Успеешь.
Митя кивнул.
– Да, успею.
– На всякий случай… если тебе что-то понадобится передать через Хомяка, пусть ему отдадут этот перстень, – Тигр снял с пальца простое железное кольцо.
Когда-то они с братом сделали два таких – из звена их оков. Расплавили цепи, смешали кровь, добавили железо…
Кольцо брата ушло с ним в землю.
Кольцо самого Тигра сейчас отправится вместе с Митей. К Валежному.
– И пароль. Яна.
– Яна?
– Да.
Можно украсть вещь. Но украсть знания? Надо знать, о чем спрашивать. Тигр рисковал, но другого выхода у него не было.
Отправив Ромашкина из Звенигорода, Тигр позволил себе минуту слабости.
А именно взял бутылку дубовика и напился в одиночестве. Смотрел в огонь камина, наливал в рюмку дубовик и пил. И когда он глядел на огонь через дорогое спиртное, виделись ему не языки пламени.
А теплые карие глаза с золотыми искрами.
Чистые, родные, любимые…
Да, именно такие…
Что ты сделала со мной, Яна? Как получилось, что я предаю своих, и не из страха за свою шкуру? Я ведь не себя спасаю!
Мне нестерпима мысль о том, что ты попадешь в руки Пламенного. Она мучает меня, разъедает разум, словно кислотой… я не хочу!
Я хочу увидеть тебя…