Люди опускались, где стояли.
Хотя бы пара минут передышки. Пара минут…
Потом они встанут, потом они позаботятся о раненых, о себе, потом будут искать врачей, потом…
Все потом.
Минута – вдохнуть воздух, сгрести ладонью грязный снег, поднести к губам, жадно сглотнуть, и понять.
Живы.
Они еще живы…
– Молодец, какой же молодец! Но надо развивать успех!
Валежный понимал это А еще…
Смогут ли люди? Они ведь не железные…. Это не техника, да и той отдых нужен. Поэтому генерал махнул рукой, и отправился сам осматривать позиции.
Улаев встретил его на подъезде.
– Тор Валежный…
– Не тянись, Салам Амирович! Ни к чему… спасибо тебе, брат! Спасибо…
На глазах у всех Валежный крепко обнял соратника?
Нет, уже друга. Который и позиции взял, и людей сохранить постарался. Своих.
Пленных же? В расход. Валежный не собирался жалеть освобожденцев, Улаев тем более.
– Такие вот дела…
– Еще один приступ люди выдержат?
– Не знаю.
– Надо выдержать…
Валежный понимал, что это бесчеловечно. Что он просто загоняет солдат. Но…
Если дать сейчас освобожденцам закрепиться, отдышаться… потом будет хуже. Сложнее. Сейчас и они на пределе, но и освобожденцам… словно врач – пациента, Валежный чувствовал фронт. Понимал, что один хороший удар, и враги дрогнут. Побегут…
Но выдержат ли солдаты?
Выбора не было.
Валежный посмотрел на Улаева.
– Приказываю. Сделать еще одно усилие и прорвать фронт.
– У нас броневики не на ходу, – сделал попытку отвертеться Улаев.
Куда там!
Валежный лично отправился в лазарет, в котором и отлеживались солдаты. Раненых среди них не было, но с того не сильно легче. Тут и тошнота, и головокружение… и вообще, толку с водителя, который сам-то ровно встать не может! Куда ему броневик вести?
С трудом набрали один экипаж.
Шесть вечера.
Войска Улаева отправились на штурм Сарска.
Медленно пошли вперед три бронепоезда Валежного, медленно потому, что перед ними проверяли дорогу, опасаясь мины…
А вот стреляли они метко.
Пополз вперед единственный бронеавтомобиль.
Поднялась в атаку пехота.
И освобожденцы дрогнули.
Никакие лозунги не заменят выучки. Да и умирать им не хотелось, и усталость была сильная, и… если Валежный позаботился о тылах, о горячей пище, которой обеспечили уставших людей, то в Сарске ничего этого не было.
Там было плохо с продуктами. Для Комитета – конечно, дело другое. А для простых солдат чего тратиться? И так сойдет…
Сработал и второй фактор.
Видя, как надвигаются бронепоезда, Комитет освобождения разумно решил, что надо бы… съездить на прогулку.
Совершить тактическое отступление.
Не рисковать жизнями без надобности.
И вся верхушка эвакуировалась. А солдата не уговоришь умирать, когда генерал убегает так, что подошвы у сапог отлетают. Нет, не уговоришь…
– Васька, смотри!
– Чаво?
– Таво…
Петруха показывал другу на позиции врага. Ух, контра недобитая! Давили мы вас, давили, а все не впрок. Все одно, явились, сволочи…
Так вот оно было, вечор глава комитета проехал по позициям, а солдатам потом обращение зачитали. Петруха запомнил плохо, но понял все.
А чего ж тут непонятного?
Только анператора с его мироедами скинули, как их взад возвернуть хотят! Ничего!
Их, поди-ка, втрое меньше, и оборужены они хуже… надо просто первый натиск выдержать. А там уж контры сами побегут.
Гладко было в воззвании.
А вот когда бронеавтомобиль едет прямо на тебя.
И когда стреляют из пулемета, поливая траншею ливнем свинца, когда рядом с тобой падает товарищ Фролка… из одной деревни были…
Петруха испугался.
А кто бы на его месте – не!? Чай, глава комитета с ним тут не стоит! У себя сидит, какаву кушает! В чистеньком кабинетике. А не тут, по колено в грязи, в крови…
Так что Петруха побежал.
А чего? Все побежали, и он побежал… но тут-то они хорошо стоят?
Отсюда их не выбьют?
А поезда шли вперед. И постепенно, наращивая мощность, загремели страшные пушки…
Петруха даже и не понял, когда он умер. Просто споткнулся – и все потемнело. Еще одна жертва бессмысленной братоубийственной войны.
Около полуночи армия Валежного вошла в город.
Добыча оказалась богатой.
Валежному достались два бронепоезда, помимо уже захваченных. Семьдесят пушек, несколько сотен пулеметов, больше сотни паровозов, а вагонов…
Навскидку их было больше десяти тысяч.