Ну, разумеется. Он ведь говорил во сне. Николас помнил собственную настойчивость, потребность убедить Катерину…
Он припомнил, что ему снилось, и понял, что натворил. Слишком ослабевший, чтобы пошевельнуться, он лежал неподвижно, но с открытыми глазами, и не сводил взгляда с Тоби. Только глупец или слабак взывает к сочувствию!
― Так это твой дед оставил тебе на память шрам? ― поинтересовался лекарь.
Итак, начинается.
― Да, ― подтвердил Николас, и сам удивился, как ровно звучит его голос.
― И он был разорен. Все твои враги разорились или погибли, ― за исключением Саймона. Ты пощадил его. Мы хвалили тебя за это. Пощадил его!
Глаза Тоби округлились, а зрачки сузились до булавочных головок, ― как у рассерженной совы. Николас выдержал его взгляд без единого слова.
― Стало быть, Саймон не ведает об этом, но Генри, его наследник, на самом деле ― твой сын? ― неумолимо продолжил лекарь.
― Нет, ― возразил Николас. Это было бесполезно, но он все же попытался отрицать.
― И хотя он ненавидит тебя, но сына твоего будет растить и лелеять. Твой сын получит все, что ты мог бы желать, а его жена останется твоей любовницей.
― Нет, ― повторил Николас. И, помолчав, добавил: ― Кателина была верна супружеским обетам. И я ― тоже.
Годскалк подал голос от окна.
― Сравни даты, Тоби. Ребенок был зачат до брака.
― Так ты изнасиловал ее? ― воскликнул Тоби. ― Как вообще вы могли встретиться ― подмастерье и наследница семейства ван Борселен?! Ты заманил ее в ловушку и надругался?
― Нет. Да… ― Пар вновь начал разъедать Николасу глаза. То есть, конечно, не пар, а пот, но на сей раз никто не пришел с полотенцем. ― Я не знал, что они с Саймоном поженятся. Если вы скажете ему… обо всем… он, наверное, убьет ее. И мальчика тоже.
― Может, она уже рассказала? ― предположил Тоби.
Священник покачал головой.
― Похоже, Николас уверен, что нет.
― Тогда это сделаю я. Боже правый, и ты считаешь этого человека своим отцом? Саймон сражался с тобой в открытую, а ты устроил такое… Пусть никто ничего не знал, но какая разница?! А что мать ребенка думает о твоей мести? Ведь ты использовал ее и теперь можешь гордиться тем, что запятнал его род кровосмешением.
Роковое слово наконец прозвучало. Николас почувствовал, что его начинает мутить, но он по-прежнему держал глаза открытыми, а рот ― закрытым.
― Интересно, а знает ли обо всем твоя жена? ― продолжал допытываться лекарь.
― Довольно, ― внезапно бросил Годскалк. ― Давай все же вести себя разумно. Я уверен, что демуазель ничего не знает и ничего не должна узнать. Тоби, мы не можем заговорить об этом вслух. Пострадают только невинные люди ― дитя и его мать, Мариана де Шаретти, семейство ван Борселен. Подумай о чувствах Катерины и ее сестры, и как Пагано Дориа насладится всем этим.
Тоби не скрывал возмущение.
― Неужели это ― голос Церкви?
― Это голос здравого смысла. Николас заплатит за то, что он натворил. Могу тебя в этом уверить. А пока он подарил Саймону счастье. Воистину, если мы постараемся наказать Николаса прилюдно, то тем самым накажем и Саймона. Как видишь, это очень, очень личная месть. И, полагаю, таковой она и должна остаться.
Тоби уселся на стул. Белое от ярости лицо слегка порозовело. Он скрестил руки на груди.
― И как же он заплатит? Десять раз прочитает «Отче наш»?
Николас наблюдал за Годскалком.
Он сам нанял этого капеллана, поскольку тот показался ему проницательным и осторожным человеком.
Скоро он поймет, насколько разумным было такое назначение…
Что касается Тоби, то его, разумеется, наняла демуазель. Когда Саймон чуть не убил его в Слёйсе, Юлиус спас Николасу жизнь, но наградила Мариана де Шаретти только лекаря, потому что именно он вылечил ее подмастерья. Юлиус…
― Ты предлагаешь, чтобы я исцелял его тело, а ты ― душу? ― поинтересовался Годскалк.
― Как он заплатит? ― упрямо повторил Тоби.
― Посмотри на него! И это только начало. Чего ты желаешь еще? Мы можем заставить его сделать то, чего он не любит больше всего на свете. Мы можем заставить его рассказать нам всю правду без утайки.
Назначение точно было ошибкой. Проклятье! Проклятье! Николас, несмотря на слабость, стиснул кулаки. Годскалк невозмутимо взирал на него из-под копны взлохмаченных волос.
― К примеру, почему бы тебе не сказать Тоби, кто стоит за Пагано Дориа?