― Но ведь орден Золотого Руна был создан именно для защиты восточных святынь, ― возразил Грегорио. ― Даже в Падуе, помнится, нам рассказывали о принесенных рыцарями обетах.
Де Камулио закивал.
― Клятва Фазана, семь лет назад… С тем же успехом они могли выбрать павлина или цаплю, или лебедя Лоэнгрина, но фазан ― птица Колхиды ― лучше всего подходил замыслам герцога, точнее, его навязчивой идее. Подобно тому, как Язон направился исполнить свою невыполнимую миссию, так и нынешние герои призваны освободить Святую Землю от захвативших ее язычников. Разумеется, все помнят, как дорого стоили турниры, ― и что из всего этого ровным счетом ничего не вышло. Но ведь могло… если бы не беспорядки в Европе. Кое-кто из рыцарей по собственной воле отправился за море и там сложил жизнь за веру.
― Все правители это понимают, ― подтвердил Алигьери. ― И церковь тоже. Даже обсервантинцы, давшие клятву нестяжательства, посылают делегации, подобные нашей.
― Но на то есть и иные причины, ― заметил де Камулио. ― Вы, сударь, торговец. Торговле нужен мир. Именно поэтому из купцов получаются лучшие послы. И никто не станет судить их слишком строго, если во время путешествия они извлекут некоторую выгоду. Орден Золотого Руна был создан ради высочайших целей, но попутно служит и иным интересам.
С этим Грегорио не мог не согласиться. С одной стороны, создание Ордена было попыткой герцога восславить память своего отца, много лет назад захваченного турками. Также орден призван был продемонстрировать всему миру богатство, власть и величие герцогства, дабы чернь гордилась, именуя себя бургундцами. И еще Орден объединял владетелей всех земель, захваченных Филиппом, создавал у них чувство товарищества и рождал гордость за самих себя.
Разумеется, никто не забывал и о высших целях. На тайном завтрашнем заседании высшие чины Ордена собирались обсудить возможность священной войны, ― хотя, вероятнее всего, безрезультатно. В остальном же обсуждаемые вопросы мало чем отличались от того, о чем говорили малые рыцарские сообщества во всех городах. Кого-то из рыцарей ждали шутливые наказания за мелкие грешки, ― если только герцог не воспользуется поводом, чтобы всерьез наказать тех, кто имел несчастье заслужить его неодобрение. Затем будут избраны преемники скончавшихся рыцарей, состоится обряд посвящения и прочие церемонии. Слушая рассказ де Камулио, Грегорио гадал, зачем тот так интересуется орденскими делами. Может, членство предложили герцогу Миланскому или его сыну Гальяццо? Однако в рыцари принимали лишь бургундцев и франкоговорящих фламандцев, и миланцев не было среди них. Откуда же такой интерес герцогского посланца?
― Я слышал, Луи де Грутхусе удачно съездил с посольством в Шотландию в этом году, ― заметил Грегорио. ― Он доставил соболезнования герцога его племяннице по поводу кончины короля Джеймса, познакомился с новым юным самодержцем и убедил вдовствующую королеву не оказывать поддержки французскому королю и Ланкастерам. Наверняка такой человек заслужил одобрение герцога?
Проспер де Камулио улыбнулся.
― Так вы тоже видели, какой особняк снял себе Луи де Грутхусе? Да, друг мой. Думаю, ни для кого не секрет, что к концу завтрашнего дня орден Золотого Руна пополнится еще одним рыцарем из этого счастливого семейства. А теперь я должен кое-что спросить у вас прежде, чем вернусь к своим обязанностям. Ваш мессер Никколо что-то говорил относительно возможных поставок квасцов из Константинополя. Нет ли у вас каких-нибудь известий об этом?
― Задайте мне этот вопрос через неделю, ― предложил Грегорио. ― Если Зорзи, наш агент, получил эти квасцы, то груз уже должен оказаться в Пизе.
― Такая досада, что приходится платить завышенную цену, ― посетовал де Камулио. ― Но, полагаю, нам еще повезло, что мы можем рассчитывать хоть на это. Я помню, как в прежние времена тревожились в Генуе семейства Адорно и Спинола: ведь не будет квасцов ― не будет ни тканей, ни кожи.
Грегорио кивнул.
― В Брюгге все то же самое. Кстати сказать, я осведомлялся у Ансельма Адорне насчет Пагано Дориа. Вам известно, что он отбыл из Флоренции в качестве генуэзского консула в Трапезунде? Мне кажется, нас должны были известить об этом.
― Но кто же? Мессер Ансельм? ― удивился посланец герцога Миланского. ― Друг мой, вы ожидаете слишком многого. Это как с Орденом Золотого Руна. Имена кандидатов не разглашаются заранее.