― А изнасиловать дочь Марианы де Шаретти ― это тоже была ваша идея?
Кателина вскинула голову.
― Ее дочь? ― переспросил Саймон.
― Катерину, девочку двенадцати лет. Без ведома матери, он увез ее во Флоренцию и там на ней женился. Затем он отплыл вместе с ней в Трапезунд. Разумеется, если этот брак был совершен по закону, то после смерти демуазель муж Катерины получит права на половину имущества компании Шаретти.
Стряпчий обращался к женщине, которая, похоже, ничего не знала об этой части плана. С изумлением и ужасом на лице она обернулась к мужу.
― Не верю ни единому слову! ― воскликнул Саймон. ― Да и кто поверит? Если бы такое случилось, демуазель де Шаретти с криками бросилась бы ко всем законникам в Брюгге.
― Желаете прочесть письмо Пагано Дориа, где он говорит об этом? ― предложил Грегорио. ― Я сделал несколько копий. И если я еще не передал их властям, то это только по просьбе демуазель, которая заботится о благе дочери. Но, разумеется, рано или поздно все узнают правду, что вы заплатили Дориа, дабы он преследовал Николаса в Трапезунде и там убил бы его и завладел компанией. Не сомневаюсь, что судьи в Шотландии и во Фландрии с удовольствием займутся этим делом и добьются торжества справедливости.
― В письме Дориа об этом говорится напрямую? ― поинтересовался шотландец. Он раскраснелся, и голубые глаза теперь сверкали еще ярче. Впрочем, испуга в них не ощущалось. ― Если так, то, конечно, он лжет. И вы тоже, по наущению своего хозяина.
― Если с Николасом не случится ничего дурного, тогда, конечно, мы будем вправе решить, что Дориа лжет. К несчастью, ― продолжил Грегорио, ― нет никаких сомнений в том, что похищение Катерины де Шаретти состоялось.
― И Николас об этом знает? ― напряженным тоном спросила женщина.
― Он знает, что это ваш муж послал Дориа.
― А насчет девочки?
― Думаю, что сейчас он уже это обнаружил. Они наверняка оказались вместе в Трапезунде.
― Тогда с девочкой ничего плохого не случится. Он ведь ее отчим. А что он сказал насчет Саймона? ― Теперь в ней не чувствовалось ни страха, ни гнева, а лишь сосредоточенное внимание, как у охотничьего пса, готового к броску.
― Что он сам с ним разберется, и нам не о чем беспокоиться. Что не нужно тревожить демуазель, его супругу. К несчастью, она сама узнала обо всем. Вот почему, как ее поверенный, я счел своим долгом явиться к вам в дом.
Саймон внезапно расхохотался ему в лицо.
― Не могу понять, с какой стати? Убивать подмастерье! Пытаться завладеть разорившейся компанией какой-то вдовы! Да к чему мне это? Мы всего лишь одолжили деньги предприимчивому человеку, который жаждет проявить свои способности. Когда он разбогатеет и вернется, я сделаю его своим управляющим в Генуе.
― А Катерина де Шаретти? ― поинтересовался Грегорио.
Саймон Килмиррен невозмутимо взглянул на него и пожал плечами.
― А при чем здесь я? Это его личное дело. Наверняка девчонка сама висла у него на шее. Ничего удивительного, если она выросла в одном доме с Клаасом, и с такой матерью. Мне больше нечего сказать. Если хотите, можете подавать в суд. Я раскопаю достаточно сведений о Катерине де Шаретти, чтобы заставить вас пожалеть об этом.
― Нет, ― возразил Грегорио. ― Ей было двенадцать лет, и она оставалась девственницей. Он женился на ней в день ее первых кровей. В таком случае давайте представим это дело на суд герцога сегодня же вечером.
Саймон ухмыльнулся.
― Вы даже к секретарю его подойти не сможете.
― Зато смогу подойти к казначею. Пьер Бладелен передо мной в долгу. Но, возможно, я просто подожду здесь, в доме, и поговорю с Генри ван Борселеном. Несомненно, одна из задач ордена Золотого Руна ― защищать юных и слабых против тех, кто пытается злоупотребить их невинностью, а также карать тех, кто вместо того, чтобы сражаться за веру, снаряжает корабли и тратит деньги и усилия ради личной мести.
― А Николас что, сражается за веру? ― язвительно осведомилась Кателина.
Грегорио обернулся к ней.
― Он взял с собой сотню вооруженных наемников, чтобы поставить их на службу императору Давиду.
― А Дориа привез оружие и доспехи, ― с усмешкой возразил Саймон. Его улыбка очень не понравилась Грегорио.
― Разумеется, мы знаем об этом. Но как он поступит со своим грузом?
Стряпчий перехватил напряженный взгляд шотландца и понял, что тот неожиданно задумался, ― возможно, впервые за все это время. Грегорио очень надеялся, что тот думает сейчас о Пагано Дориа. Женившись на Катерине, Дориа стал сильнее, чем рассчитывал его наниматель. Теперь он вполне мог обойтись и без помощи Саймона.