Даже тогда все еще можно было поправить. Заставить их замолчать прежде, чем Дориа почует неладное. Но Юлиус уже заметил Николаса и поскакал к нему навстречу с отчаянным воплем:
― Дориа! Дориа позади!
Он обнажил меч. Тотчас у остальных в руках также оказалось оружие, а наемники Николаса продолжали действовать согласно плану и окружали незваных гостей сзади. Теперь уже не было никакого смысла хранить молчание.
― Стойте! ― закричал Николас, устремляя свою лошадь к Юлиусу. Но прежде, чем он успел настичь его, фламандец увидел, как слуга стряпчего падает от удара клинка, ― и тут же завязалась драка.
― Мы все знаем! Мы устроили засаду! Быстрее, сюда! ― закричал Николас, и его наемники, наконец сообразив, что происходит, прекратили сражаться, торопливо объясняясь с новоприбывшими. Но те, вместо того, чтобы последовать в укрытие, спешились, пытаясь поднять своего упавшего товарища, а тем временем стук копыт становился все ближе…
― Слишком поздно, ― объявил Николас. ― Все поднимайтесь выше по склону. Нападайте, когда они окажутся среди палаток, ― По лицу Юлиуса было видно, насколько тот изможден. Перехватив его поводья, Николас повел обоих коней к берегу ручья. ― Палатки пусты. Это приманка, ― пояснил он. ― Что там насчет Дориа?
― Он хочет тебя убить, ― прохрипел Юлиус. ― И во всем обвинить разбойников. Параскевас сказал… Параскевас…
― Ясно, ― отозвался Николас. ― А вот и они…
Было слишком темно, чтобы разглядеть генуэзца. Но что-то показалось Николасу странным в том, как они приближались.
Он отметил это про себя; услышал голос Дориа, отдающий приказы. Без промедления всадники разделились: десять человек устремились вверх по склону, а другие десять ― вниз, к палаткам, Так что Юлиус оказался прав, и инстинкт самосохранения не подвел Николаса. Это были убийцы.
Очень опытные убийцы… Лишь двоих человек они потеряли, прежде чем, второпях проверив палатки, устремились на поиски лучников. Еще одного удалось подстрелить сверху, но и один из людей Николаса также погиб. А потом он уже не мог следить за тем, что происходит внизу, ― вторая группа всадников настигла фламандца и его спутников.
Свет был таким тусклым, что с трудом можно было отличить друзей от врагов, но, по счастью, кто-то догадался бросить горящий факел в копну сена. Николасу лишь один-единственный раз доводилось сражаться в настоящем бою, ― и это было при дневном свете. Конечно, его обучал Асторре, и оружейный мастер герцога Миланского. Кроме того, он отличался крепким сложением, верным глазом, ― и почти полным отсутствием опыта. Но будь он проклят, если проиграет эту битву!
Его людям опыта также было не занимать. Они использовали проверенную временем стратегию: заманив нападающих ложным отступлением и взяв их в клещи. Горцы о такой тактике никогда прежде не слышали, и не успели вовремя остановить своих коней. Николас смог теперь лучше разглядеть врагов: они казались такими же мохнатыми и всклокоченными, как и их пони, носили кожаные штаны и безрукавки из овчины и сражались кривыми короткими мечами. Николас видел, как у одного из наемников такой клинок отсек руку; две лошади рухнули наземь, хрипя и содрогаясь от боли.
У его людей кони были тяжелее. К тому же у них имелись щиты и кольчуги. Однако, те, кто прибыли с Юлиусом, не имели такого преимущества. Осознав это, Николас бросился на помощь отчаянно отбивающемуся стряпчему. Тот уже лишился одного из своих слуг. Пристроившись рядом, Николас, прикрываясь щитом, стал парировать удары и атаковать, как только предоставлялась возможность. Шум стоял оглушающий: словно в зале, полном оголодавших мужчин, которые кричат без остановки и стучат по оловянным мискам. Алые искры рассекали воздух, и сталь со скрежетом ударялась о сталь. Лошадь под Николасом пала.
Лишь в этот момент он до конца осознал, что пятнадцать человек против двадцати ― это весьма опасно, даже если прибавить Юлиуса; и в особенности в бою против местных уроженцев. Кстати, самого Дориа Николас так и не видел, ― только слышал его голос. Тот держался в тени, наблюдая за ходом сражения. Фламандец пытался пробраться к нему, но так и не сумел.
Теперь большинство бойцов дрались пешими, разбившись на группы. Земля под ногами была предательски скользкой, но упасть означало погибнуть под ударами клинков и тяжелых дубинок. Юлиуса Николас больше не видел; голова у него гудела от последнего удара, который он не сумел отразить. Вовремя вернув равновесие и оборотившись, он обнаружил, что к нему примериваются еще двое врагов, и один из них уже занес свой клинок. В этот момент Юлиус выкрикнул: