Николас предпочел бы, чтобы его как следует накормили… Поклонившись, он попятился, а затем повернулся и вышел из шатра. Повинуясь какому-то неписаному закону, на него вновь никто не обратил ни малейшего внимания, а эскорт, ожидавший снаружи, проводил в другую палатку, где находился Юлиус.
У охранников были ширазские доспехи из позолоченной стали и маленькие круглые щиты, обитые шелком. Сильный запах верблюдов ощущался повсюду. Стараясь не обращать внимания на боль, Николас огляделся по сторонам и, наконец, понял, где расположен караван-сарай.
Чуть поодаль, в лучах заходящего солнца, он увидел высокие крепостные стены и башни города, цитадель, двойной минарет, старый медресе и купол мечети. Эрзерум высился подобно часовому на равнине, охраняя караванные пути между Европой и Северной Персией.
По этим дорогам в Табиз ежегодно проходили тысячи верблюдов. Из Феодосиополиса они направлялись прямиком в восточную римскую империю. Римляне, персы, византийцы, сельджуки, татары владели этими землями прежде, чем туркмены завоевали их полсотни лет назад. В их обычае было посылать своих матерей в качестве переговорщиков, герольдов, соглядатаев и курьеров. Их отважные, требовательные матери…
Эскорт остановился перед глинобитным строением с крепкой дверью. Все окна были закрыты ставнями, и сквозь них не пробивался ни единый лучик света. Если его люди внутри, то они спят, ― но, возможно, мертвы, или… В тот самый момент, когда один из охранников начал отпирать дверь, Николас шагнул к окну и постучал по ставням.
― Юлиус! Мы свободны, не делай глупостей.
Должно быть, все они столпились изнутри у дверей, чтобы с боем прорваться наружу. Стряпчий взревел:
― Николас!
И тут же послышались и другие голоса. Шесть человек? Восемь? Дверь распахнулась, и двое охранников с факелами в руках вошли внутрь. В дрожащем свете Николас торопливо пересчитал их всех и расплылся в глупой улыбке.
Внутри оказалось десять человек, включая старшего из наемников, Юлиуса и двоих его слуг. Все они были ранены, но не слишком сильно, и держались на ногах. На них была свежая одежда, на полу виднелись разобранные постели и остатки щедрого ужина. Стряпчий стиснул Николаса в объятиях и принялся колотить по спине. Какая пытка!.. Наконец он отстранился и воскликнул:
― Так мы свободны?
― Конечно. Мы в Эрзеруме. ― Николас оглядел своих друзей, столпившихся вокруг с радостными лицами. Если они и винили его в том, что произошло, то, по крайней мере, не подавали виду.
― Наш Николас молодчина! ― воскликнул кто-то.
― Да уж, молодчина, ― хмыкнул беззлобно Юлиус. ― Кто бы еще догадался выставить лучников не с той стороны дороги, не выслать дозор в оба конца и не проследить, чтобы света хватило, дабы отличить друзей от врагов… Так что произошло? И если мы свободны, то почему дверь охраняют снаружи?
― Это еда? ― перебил его Николас.
― Да. Мы уже поели. С этим тут все в порядке, ― ответил стряпчий. ― Слушай, почему…
― А меня они покормить забыли. ― Николас тут же набросился на остатки трапезы. ― Ничего, я могу говорить и с набитым ртом. Разве вы не узнали крепость, когда вас сюда привезли? Или хотя бы запах козьей шерсти?
― Было темно, ― пояснил стряпчий. ― И мы думали, что находимся у Дориа в плену. Кстати…
― Об этом позже, ― прервал его Николас, не отрываясь от еды. Все остальные расселись рядом, не сводя с него взглядов. ― Нас спасли люди Узум-Хасана, но они предпочитают держать это в тайне. Впрочем, нас такой поворот устраивает. Более того, мы можем оказаться очень полезны друг другу, и я собираюсь поговорить с ними об этом. Потом нам вернут свободу. Караваны уже здесь. К тому времени, как они передохнут, мы тоже будем готовы тронуться в путь.
― А Дориа? ― поинтересовался Юлиус.
― Всех его наемников перебили, но сам он, похоже, ускользнул и со своими слугами вернулся в Трапезунд. Так что никаких свидетелей. Его слово против нашего.
― Вы хотите сказать, сударь, что он станет утверждать, будто не нападал на нас? ― возмутился старший из наемников. ― Выпить тут нечего, была какая-то отрава, но мы ее прикончили.
― Ну и черт с вами. На его месте, я либо вообще ничего не стал бы говорить, или же заявил бы, что наткнулся на место кровавого побоища и не нашел ни одного уцелевшего. Собственно, он наверняка решит, что так и случилось на самом деле. На нас напали бандиты, и все погибли.
― Господь Всемогущий! То-то он удивится, когда мы вернемся в Трапезунд со всеми этими верблюдами…