Ему никто не ответил; только лекарь вскинул лысую голову, вопросительно глядя на священника, и тот задал вопрос посланцу:
― А вы, сударь, узнали об этом от самого мессера Пагано? Если мы отправимся в монастырь, сможем ли мы увидеться и поговорить с раненым?
― Разумеется, ― подтвердил сумельский служка. ― Еще целую неделю мессер Дориа не сможет сидеть в седле и наверняка он будет рад видеть друзей. Супруга его уже отправилась туда.
Он заметил, как хозяева дома переглянулись, а бородач спросил у своих товарищей:
― Какой в этом смысл?
Ответил ему доктор:
― Смысл в том, Асторре, чтобы отыскать убийц. ― И он отвернулся от побагровевшего бородача, обратившись к служке: ― За вами здесь присмотрят и найдут место для ночлега. Затем, когда вы вновь пожелаете отправиться в путь, вас накормят и дадут лошадь.
― Я вижу, что погибшие были дороги вам, ― заметил гонец. ― Мне жаль, что я принес дурные вести.
― Мне тоже очень жаль…
Священник с лекарем, взяв с собой вооруженную охрану, почти тотчас отправились в путь, повидавшись предварительно с посланником из дворца, который также желал узнать все, что может сообщить монастырский служка. Судя по всему, этот человек был с женской половины двора, а не от самого императора. Перед уходом он сказал священнику и шкиперу:
― Моя госпожа постарается помочь, если сие будет в ее силах. Оценить всю значимость этой потери невозможно.
― Вы правы, ― подтвердил лекарь. ― Он был еще слишком молод ― поэтому никто не знает точно, сколь многого мы лишились.
На встречу с Дориа они собирались как на войну.
Сторонний наблюдатель сказал бы, что такое путешествие не имеет смысла.
Любая компания, лишившись своего главы, в первую очередь должна позаботиться о том, чтобы эта рана затянулась как можно скорее: нужно озаботиться новыми назначениями, укрепить пошатнувшуюся веру клиентов в надежность заключенных сделок. Однако этот сторонний наблюдатель не мог знать о словах, сказанных Николасом Тоби и Годскалку: «Вам важно сохранить меня в живых. Вам важно притворяться, будто я по-прежнему руковожу компанией. Потому что в тот самый миг, как меня не станет, или вы меня сместите, ― Дориа тут же наложит на вас лапы».
И вот Тоби с Годскалком, взяв с собой небольшой эскорт, выехали на дорогу, что вела к побережью в устье Икситиса, а затем свернули к горам, следуя тем же путем, что и Николас две недели назад. Вместе с ними скакал Асторре с тридцатью вооруженными до зубов наемниками. Меньше всего бравого капитана заботило сейчас собственное будущее или будущее компании. Тот, кто убил мальчика со стряпчим, должен был поплатиться за содеянное… Он располагал лишь отчетом из вторых рук о происшедшем и еще более расплывчатым описанием местности, но был уверен, что сумеет отыскать, где произошло убийство, внимательно там все осмотреть, а затем отыскать и уничтожить негодяев… Тем временем, управлять компанией остался Джон Легрант.
С самого начала Тоби заявил:
― Это Дориа.
Годскалк, который в глубине души был с этим согласен, но желал проявить справедливость, возразил:
― У него с собой было лишь несколько слуг, а у Николаса ― пятнадцать человек. Кроме того, ты слышал, что сказал монастырский служка: генуэзец также пострадал, и его раны ― от топоров и кривых кинжалов, а не от ударов меча.
― Все равно это Дориа, ― повторил Тоби.
И Годскалк кивнул.
― Скорее всего. Но это еще нужно доказать.
― А если он заявит свои права на компанию?
Капеллан помолчал и наконец ответил:
― Убийца не вправе пользоваться плодами своего преступления. Но мы должны противостоять искушению очернить невинного человека.
― А если его вину невозможно доказать? Упадем на колени и станем молить его взять власть в свои руки?
Возможно, прежде Тоби считал священника мягкотелым, но сейчас тот обернулся к нему со словами:
― Если по нашему возвращению в Брюгге Церковь, Закон и демуазель де Шаретти сочтут его брак законным и демуазель не пожелает изменить своих распоряжений, тогда, возможно, в один прекрасный день мессер Пагано Дориа унаследует половину компании Шаретти. До той поры я буду противиться любым его попыткам заявить на нее свои права. Или ты ждал от меня чего-то другого?
― Нет. Но это может оказаться труднее, чем мы думаем.
― Ты думаешь, это сложно для нас?.. Вспомни о девочке. Когда мы встретимся с ней, подумай о том, что она должна сейчас чувствовать…