― Прошу вас, садитесь, ― обратился к нему Годскалк. ― Вы еще не здоровы.
― Но я жив, ― возразил генуэзец. Он дождался, чтобы Тоби поднес стулья для них со священником, и лишь тогда уселся сам. ― Вы хотите знать, где отыскать их? ― Он чуть заметно улыбнулся и взглянул на жену. ― Катерина полагает, что вы намерены обвинить меня в убийстве, но я сказал ей, что вы люди справедливые и разумные…
― Так что же случилось? ― поинтересовался лекарь.
Он рассказал им обо всем, и они молча выслушали Дориа.
Катерина не одобряла эту поездку на охоту, но ему хотелось вырваться из города, ― настолько генуэзцу прискучили дворцовые развлечения. Он взял с собой нескольких слуг и, поскольку охота оказалась хорошей, задержался не на одну, а на целых две ночи, после чего, решив, что любящая жена простит его, двинулся дальше, в надежде повстречаться с Николасом и, возможно, отправиться вместе с ним в Эрзерум.
― Ведь если между нами и существовало соперничество, ― промолвил Дориа, ― все это не имело никакого отношения к табризским караванам, поскольку там товара хватает на всех. Что же до остального… Я считал его юношей, который любит поразвлечься… Да я и сам порой нахожу жизнь слишком уж серьезной. Конечно, наши игры порой могут быть опасны, ― но они не ведут к смерти. Он никогда не пытался повредить мне лично, как и я ему. Конечно, я знаю, что он был недоволен нашим браком с Катеринеттой, но ведь любовь редко подчиняется законам стариков. К тому же, как видите, ей хорошо со мной.
― Так вы догнали его? ― спросил Тоби.
― Неподалеку от перевала Вавук. Я хотел разбить лагерь на ночь, как вдруг услышал на дороге лошадей. Уже вечерело, и всадники меня не заметили, но я признал в них курдов, понял, что они вооружены и, похоже, готовы броситься в атаку. У меня на глазах они съехали с дороги и поскакали по обочине, как будто пытаясь застать кого-то врасплох. Я сразу подумал о Николасе. Конечно, это было безрассудством, но я тут же кликнул своих слуг и бросился следом. Однако, когда я оказался на месте, все было уже кончено: они носились меж шатров, убивая всех, кто попадался им под руку. Я сделал все, что мог, ― добавил Пагано Дориа и замолчал.
― Вы видели, как погиб Николас? ― спросил Годскалк.
Катерина чуть слышно охнула. Дориа покосился на нее.
― Да, я видел, как погиб и он, и мастер Юлиус. Но навряд ли вы хотите, чтобы я…
― Возможно, позже. Мы надеемся отыскать их. А что было с остальными?
― Кому-то удалось спастись бегством, но курды преследовали их, пока не прикончили всех до единого. Затем они захватили палатки и всю добычу. Когда я пришел в себя, то увидел вокруг одни лишь трупы. ― Он пошевелил перевязанной рукой. ― Они сорвали с меня все кольца и обыскали в поисках денег. Я боялся, что они вернутся, взял какую-то палку вместо посоха и попытался уковылять подальше до наступления рассвета. Двое моих слуг еще оставались в живых и смогли мне помочь. Я не видел тела Николаса. Простите, но было слишком темно, и я ослабел от ран.
― Они сочли вас мертвым, ― проронил Тоби. ― Вашим слугам повезло.
― Слуги не представляли для них интереса, ― пояснил Дориа. ― На них не было доспехов и драгоценностей, но все равно двое погибли.
― Сожалею, ― сказал Годскалк. ― Если Асторре их найдет, он похоронит и их тоже. У нас есть проводник, и если угодно, вы могли бы описать ему это место.
― Если бы мог, я бы отправился с вами, ― заявил Дориа.
― В этом нет нужды. Асторре справится сам. Мы же теперь вернемся в Трапезунд, чтобы заняться делами компании.
― Ну, разумеется, ― согласился Дориа и здоровой рукой потер глаза. ― Бедный юноша… Скорбя о них, я совсем позабыл, как многое значит их гибель для вас. Вы вернетесь в Брюгге?
А ведь раньше они бы решили именно так… Изначально все они согласились на это путешествие лишь из любопытства, из жалости к Мариане де Шаретти и из корыстолюбия, разумеется… Они отправились с Николасом, но при этом говорили, что если ничего не выйдет, то они тут же вернутся домой. Однако после гибели юноши о возвращении никто больше и не заикался.
― Едва ли тем самым мы сослужим добрую службу своей хозяйке, ― ответил Годскалк. ― Мы дали обещания Медичи продержаться здесь хотя бы год, и останемся в Трапезунде, хотя кто-то из нас и может вернуться в Брюгге вместе с товаром. ― Он посмотрел на Катерину. ― Мы с почтением относимся к вашей матери, демуазель. Она тоже была заинтересована в этом торговом предприятии. После смерти Николаса все права переходят к его супруге. Мы постараемся не подвести ее.