Завернувшись в теплый махровый халат, заварила себе чай и рухнула в мягкие объятья глубокого кресла, забравшись на него с ногами и гипнотизируя взглядом телефон. Как бы то ни было, а от Дани нет ни ответа, ни привета. Ни звонка, ни строчки.
Дрожащими пальцами набираю его номер, но мне отвечают только длинные тоскливые гудки.
Зло отбрасываю телефон, потом хватаю его снова, с надеждой вглядываясь в темноту погасшего экрана. Сейчас он позвонит, вот сейчас. Увидит от меня пропущенный и позвонит.
Мимо бегут минуты и ползут тени на стенах от бледного зимнего солнца. А я все сижу и буравлю упрямым взглядом свое отражение в экране смартфона. Нервное, перекошенное лицо, лихорадочно блестящие глаза. Боже, что я делаю со своей жизнью?
Нет, не думать об этом. У меня все хорошо. Я люблю Даню, а он любит меня. С ним все в порядке и скоро он будет дома.
Словно в ответ на мои мысли, в дверном замке слышится скрежет ключа.
Глава 6
Вздрагиваю от внезапно разрезавшего повисшую вокруг меня тишину звука, как от выстрела. Машинально пытаюсь втянуть голову в плечи, притвориться, что меня здесь нет. Я не готова еще встретиться с Даней, посмотреть ему в глаза. Мне кажется, что он все прочтет по моему лицу, весь тот ужас, что я натворила. Противное чувство вины накрывает меня с головой, я чувствую себя предательницей по отношению к моему любимому человеку. Прячу в рукава кофты ледяные от волнения руки и на деревянных, негнущихся ногах поднимаюсь навстречу Дане. Еле переставляя ноги, как могу оттягиваю момент нашей встречи и в то же время безумно хочу оказаться в его объятьях. Почувствовать тепло его рук и услышать смешливый шепот в макушку, что все будет хорошо.
Не доходя до любимого пару шагов, останавливаюсь и поднимаю на него глаза, ожидая своего приговора.
А Даня…
Он словно погружен в свои мысли и находится далеко отсюда. Как всегда, горько усмехаюсь я про себя, проводя взглядом по его растрепанным мокрым от снега волосам. Он почему-то категорически не признает шапки. Темные волосы торчат непослушными вихрами, а у меня ладони зудят от желания пригладить их и положить руки на широкие плечи, сейчас обтянутые тонким свитером. Дергаюсь было к нему, но Даня внезапно поднимает на меня голову и взгляд его становится привычным.
- А, Анютик, - он идет мимо, небрежно клюнув меня в щеку, - у нас есть что-нибудь поесть? Я жутко голодный.
Не дожидаясь моего ответа, Даня проходит в ванну и через пару минут оттуда раздается шум льющейся воды и его довольное пофыркивание.
Я в замешательстве стою в коридоре, не зная, куда себя деть. Одна часть меня уже подорвалась бы бежать на кухню готовить Дане завтрак. Или уже обед? Пытаюсь поискать глазами часы, но не нахожу их. Но другая почему-то удерживает первую на месте.
Я не могу понять, что не так, но противное липкое чувство неправильности происходящего медленно, но неотвратимо проникает под кожу, резво бежит по венам и сворачивается под сердцем черным отравляющим клубком.
Мне бы радоваться, что Даня ничего не понял и не заметил, но я не могу. Впервые за все время наших отношений в голове мелькает пугающая мысль, что Дане…все равно. Вот абсолютно наплевать, есть я в его жизни или нет, кто я, что я, зачем мы вместе. Что между нами происходит, какое будущее нас ждет. Да даже на нашу еще не случившуюся близость. Просто плевать.
Он живет свою жизнь где-то на параллельной прямой, с которой моя никогда не пересечется. И от этого осознания мне становится так горько, я что я зажимаю ладонью рот, чтобы не завыть в голос.
Наступившая в ванной тишина подсказывает мне, что Даня сейчас выйдет, и я поспешно беру себя в руки и цепляю на лицо свою отработанную за время жизни с ним улыбающуюся маску. Все потом, не буду сейчас об этом думать, чтобы не расстраиваться. Скандала с Даней от моего кислого вида, или, что еще хуже, его игнора, я просто не переживу. Поэтому улыбаемся и идем готовить завтрак. Или обед.
И пока я привычным движением взбиваю в миске яйца с молоком, тонко нарезаю помидоры, крошу зелень и наблюдаю за поднимающимся под крышкой омлетом, где-то в глубине моего сознания бьется робкая мысль о том, где же, и главное, с кем, мой Даня провел эту ночь. Но я, рассердившись, упорно заталкиваю ее поглубже, чтоб не высовывалась и не смела портить мне настроение.
Дура, скажете вы. Пусть так, зато счастливая и любимая дура. Наверное...
Чуть позже сижу за столом, обнимая заледеневшими пальцами цветастую чашку с горячим чаем, и с умиление наблюдаю, как Даня за обе щеки уписывает мой нехитрый завтрак. Внутреннее напряжение, не отпускающее меня с самого утра, начинает потихоньку ослаблять свои удушающие объятья, и я могу, наконец, сделать вдох полной грудью и даже искренне улыбнуться любимому.