А потом я под старые фильмы бегала из зала на кухню, где получала от мамы, за то, что мешалась и постоянно лезла под нож, норовя утащить аппетитные кусочки мяса или овощей. Когда за окном зажигались первые фонари и наступал ранний зимний вечер, к нам из соседней квартиры приходили бабушка с дедушкой, на середину комнаты ставился стол – раскладушка, из шкафа доставалась парадная скатерть и хрустальные фужеры.
Маленькая я очень любила наши семейные праздники. Новый год – особенно. Было в этой ночи, проведенной в теплом кругу с самыми родными и близкими какое-то необыкновенное тепло и волшебство, которое не исчезало с двенадцатым ударом, а наоборот, разгоралось все более яркими красками и огнями.
В подростковом возрасте, конечно, побузила пару лет, что я уже взрослая, и хочу отмечать этот праздник как все нормальные, в моем тогда понимании, люди – с друзьями. Но родители мой пубертатный бунт быстро подавили, и Новогодние посиделки остались семейными.
И вот приближалось первый праздник, который я встречу не рядом со своими родными. Нет, упрямо тряхнула я головой, отгоняя такие мысли. Конечно, я встречу его с очень родным и дорогим мне человеком. Просто это будет уже по-другому, по-взрослому. Родителям пора понять, что я уже не маленькая девочка, и у меня теперь будет другая семья, и другой стол для встречи нового года.
Мимолетная печаль коснулась моего сердца от таких мыслей и от воспоминаний о родителях и бабушке. Но я быстро отогнала ее прочь. Не хватало только расстраиваться перед таким важным днем.
Маме я сказала, что на Новый год не приеду, но, подумав, добавила, что может удастся выбраться на праздники. Я пока не знала, что я буду делать, мы с Даней не обсуждали наши планы на каникулы. Как, впрочем, и всегда.
Он вернулся только под вечер. Веселый, словно искрящийся радостью и жизнелюбием. Наверное, я на его фоне выгляжу недовольной черной вороной, с ужасом подумала я, выдергивая себя из кресла и заставляя губя растягиваться в неискренней улыбке. Потому что мне было ни капельки не весело. И мне хотелось не улыбаться, а плакать, кричать, бить посуду и, хорошенько поколотив кулаками по широкой Даниной груди, вытребовать у него ответов на все вопросы, которые он всегда тщательно избегает.
Но вместо этого я все с той же приклеенной улыбкой готовлю нам ужин. Мне кусок в горло не лезет, а Дане хоть бы хны. Жует да нахваливает.
- Какая ты у меня, Анютка, молодец. Как мне с тобой повезло.
Повезло тебе, ага, невесело думаю я. Повезло, что я дурища слабовольная, а то как дала бы тебе сейчас настоящую Анютку, не унес бы.
После ужина Даня предлагает посмотреть кино. Я немного оживаю и с удовольствием подползаю под его теплый бок. Даня обнимает меня одной рукой, и мы смотрим какую-то комедию, в сюжет которой даже не хочу вдумываться. Я слушаю стук Данькиного сердца, чувствую его тепло и родной запах. И мне так хорошо и спокойно становится, что я со счастливой улыбкой просто засыпаю.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов