— Так ведь ночь, Павел Андреич!
— Мое дело малое, чтоб с утра на работе был.
— Так и не дал ему переночевать хоть одну-то ночь, дома? — спрашиваю я у Тимы.
Тима опять довольно захихикал:
— Да-ал… Неужели он не понимает. Ох, хороший был мужик Павел Андреич. Справедливый! Все помнят.
— Значит, за это его сняли с капитанов-то?
— Не-ет… Что ты! Это потом. Это за то, как он сенокосников ловил. На другом катере уж.
О том, как ловил Балда сенокосников, услышал я уж зимой, в малярке, у Василия. Зимой любые подробности навигации обретают какую-то особую притягательную силу и обаяние. Вспомнишь — так лучше нашей работы и нет.
Было это лет пять назад. Тогда многие из затонских держали коров. Участки для косьбы получали в лесхозе, иногда и не очень близко от поселка. Косить уходили в ночь после дневной вахты, тяжело так-то, если несколько суток кряду. А надо было ведь не только скосить, а и высушить, и в стожок сметать. И все это вдали от дома. Как и во всяком деле, нашлись и здесь догадливые: стали вечерком уезжать на лодках куда-то по реке, а в сумерках возвращались груженные с верхом травой. Вскоре промысел этот вошел в моду, стал всеобщим, а председатель колхоза «Новый путь» забил тревогу: траву речники начали поворовывать в колхозных угодьях. Мирные переговоры с начальником затона по телефону ничего не дали: не пойман — не вор. Тогда и решено было поймать хоть одного, чтобы неповадно другим было. Ловить похитителей послали своего милиционера. Участковым в деревне был тогда как раз Паня (в затон его перевели после уж). Для проведения операции был затребован в затоне катер, который пришлось выделить начальнику безо всякой задержки. С каким умыслом выделил Василий Степаныч именно этот катер, неведомо, а капитаном на нем был как раз Балда.
— Вот они и выехали вдвоем с Паней ввечеру, — загадочно улыбаясь, рассказывал мне Василий. — Тихо. Кругом моторы урчат: кто рыбачить, кто косить двинул. Поплыли вниз, к Ольховому озеру, Паня в рубке, рядом с Балдой стоит. Наблюдение ведет. Увидели лодку с травой, Паня — как мартын на рыбу:
— Давай за ней!
Балда издали видит, что свой, затонский в лодке-то. А Паня бинокль требует.
«Нету у меня, — говорит Балда. — Утопил я его». Самому-то ему никакого бинокля не надо.
Паня вышел из рубки, крикнуть что-то хотел, а на лодке увидели милицейскую форму — развернулись да во всю прыть обратно в заводь, в кусты.
— Давай!.. — кричит Паня.
— Этих не догонишь, — равнодушно отвечает Балда, прибавляя обороты.
— Вон еще одна, — увидел Паня. — Жми за ней!
Настигают, а в лодке-то (Балда видит) технорук наш. Что делать?.. Сбросил обороты и — в машинное.
— Ты чего? — кричит ему Паня.
— Двигатель барахлит… Иди помогай!
Пока Балда копался там, еще две лодки прошмыгнули мимо. Паня из себя выходит, пистолет выхватил, трясет им у Балды перед носом:
— Ага, заодно!.. Я т-тебе покажу!
— А ты не ори! И пушкой своей здесь не размахивай! У меня тоже есть. Матрос, неси ракетницу!.. — Тот принес, он положил ее перед собой. — Вот так! Не напугались! Или один лови…
— Поехали в озеро!
— Пошли.
Валят. Только свернули из реки, Балда опять сбросил обороты.
— Ты чего?
— Дальше нельзя.
— Как?
— А видишь, ни одного бакена… Не положено нам без судоходной обстановки.
— Эт-то как!
— А так! Это не река, а озеро. Я дна здесь не знаю. Давайте лоцманскую карту, тогда пойду. — А лодок в озере — у всех берегов торчат. Тут покосы-то были и наши и колхозные, все рядом, попробуй разберись.
— Ладно, здесь будем ждать, — согласился Паня. Ждут. Ночь уж, а из озера никто не едет.
— Пошли в реку, — подсказывает Балда. — Боятся они нас, до утра не выедут.
Вышли снова в реку, болтаются на стрежне.
Когда стемнело, лодки зажужжали одна за другой. Хватать бы их тут, ловить, а у Балды опять неполадка: стартер ревет, а двигатель не заводится. Отсоединил он, видно, там сцепление. Катер вниз по реке, боком тащит. Паня по борту бегает, руками размахивает, а Балда в машинном спокойно ключами гремит. А лодки-то мимо шмыг да шмыг — так бы и схватил!
— Долго там?! — кричит в машинное Паня.
— Вода прибывает, проломились, наверное, — вздыхает внизу Балда (он в озере-то для показу на гриву, на пень наехал. Есть там такое место). Паня поостыл, ждет. А время-то — уж ночь.
— Чего теперь делать-то?.. — спрашивает Балду. Тот вылез на палубу, вздохнул: