В тресте «Костромалесосплав» считают, что держится вигский сплав бригадой Назарова, а из руководства — старшим инженером лесосплава Жуковым. И это действительно так. Вячеслав Жуков с отличием окончил Костромской лесомеханический техникум, отслужил на флоте, теперь шестой год работает на Виге. И сплавщики здесь опытные, всю жизнь на Виге. Весной к ним на помощь приезжают три бригады сезонников. Но основную работу ведут назаровцы. Они и весной на самых ответственных участках. По два, по три человека из бригады Назарова есть в каждом звене, по всей реке. Давно они работают на своей Виге. Вся жизнь у них тут. Сам Анатолий Назаров вот уже восемнадцать лет бригадирит.
Хоть и далеко сплавщики друг от друга, на десятки километров по всей Виге, а работа каждого видна. Одни пучки пускают, другие дежурят на катерах по реке — контролируют приплыв пучков — остальные работают в устье на сплотке.
До восхода солнца начинается сплавной день. От столовой расходятся сплавщики в разные стороны леса: одни идут вверх реки, другие к устью, Жуков уходит к верхней перетяге, главный инженер Перовский — возле такелажки…
И каждое утро у всех — у инженеров, мастеров и рабочих — два первых основных вопроса: «Как вода? Как погода?» Отметки о горизонтах воды приходят с водомерных постов на плотбища по нескольку раз в сутки. Надо знать, какая вода внизу по реке и какая вверху, чтобы предугадать на завтра свою воду и верно спланировать работу. А погода часто вносит существенные поправки в планы людей: морозы могут совсем «высушить» и так малую воду, дожди — прибавить ее с излишком. Поэтому при хорошей воде здесь дорожат каждым часом. Пока инженеры и мастера осматривают, что «наделала» за ночь река, пока перекуривают рабочие на плотах, а другие упорядочивают пучки, подошедшие за ночь к перетяге, молчит полевой телефон. Только дрозды насвистывают, с весенним возбуждением кочуя по вершинам елей. Река, будто стекло, тихо переливается, отражая застывшие берега. Вот дымы потянулись вверх в разных местах — значит, кто-то уже сидит у телефонов, подбодряет вчерашний костерок. Где дым — там и телефон. Вот тут-то и раздается звонок Жукова с верхней перетяги: «Ну, как у вас? На запани, на плотах готовы?.. Пускаю!» И по его команде из-под перетяги выпускают несколько пучков. На запани их поджидают рабочие с баграми, провожают дальше, а когда пучок поравняется с плотом, наперерез ему стремительно выезжают на легкой лодочке-долбленке «хватали». Поймав пучок, они захлестывают его тросом — шлагуют, учаливают. Вот так по пучочку и наращивают одновременно все пять плотов. Весь день, без перерывов от темна до темна. Дождь ли пойдет, снег ли — с плота никто не уходит. В длинных резиновых сапогах, в грубых брезентовых куртках, заляпанных тросовой смазкой, сплавщики все обветрели, брови и ресницы у них белесые — повыгорали на солнце, руки потрескались от холодной воды и ветра… По триста пучков надо поймать и учалить в каждый плот. На стрежне, на быстрине, всегда в спешке… Работали бы и ночью, если б видно было, но в конце апреля ночи стоят темные, безлунные. Только слышно, как журчит в голом бесприютном лесу разыгравшаяся вода.
Почти каждое утро встречал я возле такелажки Александра Михайлова — инженера из производственного отдела треста. Высокий, в очках и длинных сплавщицких сапогах, он чуть ли не каждый день собирался поводить меня по диким овражистым берегам Виги, без конца пытался убедить меня, насколько красива и необычна Вига, как ответствен сплав на ней и как хорошо знают дело назаровцы… А я не возражал ему, не спорил, и, может, поэтому ему все казалось, что я недостаточно понимаю всю важность и трудность вигского сплава, не могу разом постичь речную и лесную красоту… Нет, в его словах не было какого-то расчета, говорил он, конечно, от чистого сердца, по естественной потребности души.
Однажды мы пошли с ним к запани, потом к верхней перетяге. Костерок там горел у воды. Черноватый молодой человек сушил над огнем сапоги. Сидел он прямо на луговине, сунув одну ногу в голицу, другую — в мокрой штанине — держал над огнем. Рядом на прошлогодней поникшей траве стоял коричневый полевой телефон.
Это и был старший инженер Жуков. Закурили мы у костра. Жуков крикнул на реку: «Давайте еще пучочек…» — и тоже прикурил от головешки. Маленький пучок тихо проплыл мимо нас, скрылся за поворотом, ушел к запани. А рабочие сидели, ждали следующей команды.