— «Подожди, Галина придет, куда-нибудь съездим», — сказал Андрей — Олег.
Зрители опять затихли. Даже смешок прошел после слова Алексея: «Отобью».
Вот уже совсем близко выход Галины. Мишка опять словно воз везет.
— Покрепче возьми темпоритм, — озабоченно посоветовала Алене Зина.
Алена только плечами пожала: рада бы!.. Она привычно взмахнула сумочкой и двинулась на сцену.
— «Мальчики, как дела?»
Мгновение, ослепленная прожектором, она ничего не видела, но слышала обострившуюся тишину и всем телом ощущала, с каким вниманием устремились на нее тысячи глаз.
— Ух ты какая! — смачно и озорно протянул трескучий тенор из дальнего ряда.
— Подходящая, — поддержал другой голос.
Их оборвали, снова тишина. Олег — Андрей восхищенно говорит: «Ты сегодня шик, блеск, нарядная!»
И Алена — Галя, осматривая себя в зеркале, начинает рассказывать, как загляделся на нее «бледный, в очках — типичный отличник». Ее хорошо слушают и верят, что на нее можно заглядеться, она понимает, что верят. Она же под гримом красивая и, может быть, прав да обаяние? Становится легче. Голос звенит и переливается, тело свободно, до чего же радостно чувствовать себя красивой, всем нравиться. Все делается легко, нее тебе позволено, и все выходит по-новому, даже внутренние монологи меняются!
Андрей ушел, Галя осталась вдвоем с Алексеем.
— «Ну, развлекай!» — почему-то прикрикнула она, и это показалось ей удачно, и она хлопнула Алексея по плечу и встала перед ним, показывая, какая она.
— Хваткая! — одобрительно заметил кто-то в зале.
Миша — Алексей стал отвечать хмуро, и Алене показалось, что внимание зала ослабевает.
— «Во-первых, я хорошенькая…» — при этих словах ей почему-то понравилось притопнуть, и она была уверена, что это хорошо. Миша — Алексей говорил с ней тоже по-новому, но как-то грубо (нет, отвратительно он играет эту роль!). Алена — ей все было легко сейчас, — чтобы смягчить его грубость, засмеялась. Смех лился удивительно звонко. Мишка уже не мешал ей, она неслась, как под парусом. А вот Мишка, слава богу, уходит, и сейчас любимый разговор с Олегом — Андреем…
— «Что тут делали?» — спросил он.
— «Подумаешь, какой классный наставник выискался!» — И Алена неожиданно для себя опять засмеялась.
— «Кто?» — почему-то сердито воскликнул Олег.
— «Твой двоюродный». — Алена снова засмеялась, заметила недоумение в глазах Олега, подумала: — «С чего это я?» — но ее уже «занесло», и она продолжала посмеиваться, чувствуя, что разговор идет необычно… То ли хорошо, то ли плохо? Не поймешь… И она вдруг рассердилась, раскричалась и обрадовалась выходу Алексея: это уже конец первой сцены.
— «Поехали в Химки купаться!» — сказал Олег — Андрей.
Пополз, будто хрюкая, занавес, заплескались аплодисменты. Может быть, все хорошо?
Молниеносно меняется реквизит, убираются книги и тетради, Глаша с Женей выносят чайный прибор, Зина перед занавесом неторопливо поясняет содержание этих сцен из разных актов.
Алена с Олегом расставляют чашки. Он не глядит на нее, лицо злое, на нем всегда все сразу отпечатывается. На Алену накатывается беспокойство, она вдруг чувствует, что неблагополучна ее Галина.
— У меня… в норме? — робко спрашивает она.
— Сильва-Марица, «смотрите здесь», — возмущенно фыркает Олег. — Нахально хохочешь… И ногами… В чужой квартире… — Взглянув в глаза, он внезапно пугается: — Нет, ничего страшного… Не скисай…
Из-за занавеса за кулисы пробегает Зина, и занавес открывается.
Кажется, что тысячи глаз смотрят теперь осуждающе. Алена уже не сомневается: играла позорно плохо. «Не надо навязываться зрителю, демонстрировать себя, даже если вы очаровательны» — как можно было забыть эти слова! Как смела завалить Лилину роль!
«Нет, только не думать о постороннем», — приказывает себе Алена, стараясь побороть слезы и неприятные мысли. Первые реплики она проговаривает механически. Овладеть действием ей помогает Олег — за грубоватыми шутками Андрея она чувствует его желание загладить обиду, ободрить ее. Алена спорит с ним, как Галя, отстаивая свое право тревожиться, огорчаться:
— «Он не только равнодушен… но иногда просто груб».
В словах Андрея: «Он мне сказал, что отобьет тебя у меня» — Алена слышит, что Олег успокаивает ее, он словно говорит — все в норме, не скисай!
Она благодарно целует его, но ни за что больше не даст себе занестись, чтобы опять шмякнуться — хватит. Да и нечего еще радоваться, может, Олег — Андрей ошибся?
Миша играет эту сцену лучше первой, с ним стало удобнее… А может, это она сама?..
Аплодировали им долго и горячо. Но, выходя кланяться, Алена не смела поднять глаз: не заслужила аплодисментов. И ничего не исправишь, хоть кричи всем: «Я играла отвратно, но я могу, я буду лучше!» Им-то какое дело? Они другого не увидят.
Спускаясь со сцены мимо Данилы-«универсала», она не удержалась:
— Жутко я играла сегодня?
Он посмотрел удивленно:
— Любовь — очень даже хорошо.
— А начало — отвратительно? — настаивала Алена.
— Жизненной правды маловато вначале, — согласился Данила. — А уж любовь — хорошо! — и он подмигнул ей.
«Жизненной правды маловато» — деликатно сказано. Сильва-Марица, «смотрите здесь» — точнее. Ох, видела бы Анна Григорьевна! Алена споткнулась о край ящика, чуть не упала и в эту минуту услышала грубый окрик Джека — Ахова: «Ты зачем?»
Она остановилась: «Как-то у Жени голос? Сипит, но щука хватает. И опять с первой его реплики смех… Не сказала Женьке «ни пуха», не спросила: как голос? — свинья! Со своими переживаниями обо всем забыла — вот уж верно: центропуп вселенной».
Алена протиснулась за кулисы. Там царила Маринка: второе отделение начиналось водевилем, и она одна сидела перед фарами, разложив возле себя на ящике свои вещи. Глаша, Зина и Олег, снимавший грим, стояли.
— Убери свои шмотки, центропуп, — раздраженно сказала Алена. — Олегу тоже гримироваться.
Маринка поджала губы и переложила свои ленты и блузку на радиатор.
— Ты сама пока разгримируйся, Аленка! — Олег взял ее за плечи и, быстро шепнув: — Извини, — чмокнул в ухо.
— Успею, — сердито зашипела она, силой усаживая его на ящик.
— Миша говорил: «Завтра обсудим сегодняшний концерт», — с явным намеком заметила Маринка.
— А я без него знаю, что играла преподло, — заявила Алена, и горечь вдруг прошла.
— Вторую сцену ты играла чудесно, — в один голос возразили Глаша с Зиной, и Зина спросила участливо:
— А что с тобой вначале случилось?
— Да что вас, атомом всех ударило? — вдруг вспылила Глаша. — «Что случилось?» Первый раз человек на публику вышел. «Что случилось?» Хватит, она сама разберется. Принимают-то как — блеск! — перевела разговор Глаша, и все замолчали, слушая бушующий зал.
Алена только сейчас поняла, какое счастье, что Миша решил выбросить из программы «Хождение по мукам». Не справиться ей с сольным выступлением после срыва в роли Галины. Дай бог дуэты с Зиной и частушки не завалить. И как это?.. Ведь все проверила, повторила, сидя на озере. Сейчас, вспоминая, Алена будто со стороны увидела свою сегодняшнюю Галину, слышала нарочитые интонации, излишне громогласный смех. Действительно, в чужой квартире… «Смотрите здесь»… Она с ужасом поняла, что из-за каких-то мелочей мог так измениться образ Гали! «Жуть! Ну почему?.. Ведь мы шла не нахальная, сосредоточенная, и вдруг занесло. Ничего и никого по-настоящему не видела и не слышала. Опять «самопоказывание»! Ужас какой!» Думать Гнило уже некогда.
Первое отделение кончилось настоящей бурей. Хотя голос у Жени сел, но он, осмелев, воспользовался своей хрипотой как средством еще больше запугать дядюшку — Ахова и доиграл отрывок отлично. Растерявшись от счастья, он с идиотской улыбкой путался под ногами, мешал всем в тесном закулисном пространстве, пока Глаша не прикрикнула:
— Слушай, Ев-гениям тоже полагается снимать грим и костюм!
И вот уже Зина с Аленой стояли у выхода, совсем готовые к своему номеру, и осторожно, одним глазком, смотрели водевиль. Аудитория, разогретая первым отделением, отзывалась легко и благодарно, хотя водевиль шел явно слабее всего первого отделения. И текст был не ах! Да и в главной роли — девушки, изображающей то бабушку, то молочницу, чтобы проверить моральные качества двух своих женихов, — Маринка не блистала, хотя все делала аккуратно. Алена, сама готовившая эту роль, особенно отчетливо видела, что играет Марина неинтересно, однако, подавленная своей неудачей, молчала.