Держалась Алена гордо, на сочувственные расспросы товарищей задорно отвечала:
— Как-нибудь не пропаду без вашей стипендии.
Ее оставили в покое — все разъезжались на каникулы, экзамен был последний.
А по правде — сердце замирало, когда Алена думала о предстоящем семестре. Все ее планы рушились. Она рассчитывала, что заработок на школьных елках позволит ей полностью вернуть долг Лиле, съездить на каникулы домой за собственный счет, осуществить давнюю мечту — купить цветастое крепдешиновое платье да еще кое-какие мелочи — паутинку-капрон, жоржетовый шарфик. И что же получилось? Долг так и так отдать надо. На остаток не протянешь и трех месяцев, а дальше?
Домой Алена не поехала, написала матери, что из-за Лильки (дескать, опять не сдала литературу). Написать родным правду — значило просить помощи, а откуда им взять?
Выход один — искать заработка. Но где? Что она умеет? Сунулась было в типографию, но там требовались постоянные работники, кроме того, машины, незнакомые Алене, новые, — пока-то выучишься! Искать кружок самодеятельности? Где искать и как заниматься? Лучше бы всего в массовках у гастролирующих театров. Этим делом ведает профком, надо ждать начала занятий.
В прошлом году каникулы промчались мигом, а сейчас Алена не могла дождаться конца. На этот раз она осталась совсем одна в комнате — даже Клара уехала. Дни тянулись нудно, бестолково, читать не хотелось. Принялась шить блузку из старого платья. Крутила, вертела, мусолила блузку и, конечно, испортила: под мышками жмет, а спинка почему-то лезет кверху.
В театр Алена ходила всего два раза и оба неудачно — спектакли оказались старые, скучные. К вечеринкам остыла, пошла было к Шараповым, потом с Джеком и Володей Сычевым к приятелям Джека. Но все показалось неестественным, натужно-глупым, некрасивым. И все одно и то же: те же пластинки, те же анекдоты, стандартные комплименты, несмешные остроты, тяжелые взгляды, торопливые руки, обнимавшие в танцах, — надоело! И почему прежде это нравилось?
Все получилось плохо. Алена чувствовала себя виноватой во всем, что случилось с Лилей, и терялась, не знала, как и чем исправить, мучилась от своего бессилия. Даже с подготовкой к литературе выходила одна маета. Гартинский то проводил с Лилей все свободное время, то исчезал, не звонил и не подходил к телефону. А Лиля то дурела от счастья и пряталась от Алены, то цеплялась за нее, умоляла позвонить Гартинскому, подстерегала его у входа в театр или вдруг, забравшись с ногами на тахту, уставясь в одну точку, молчала, как немая.
— Ты же из института вылетишь! — пугала ее Алена. — Думаешь, без конца с тобой лялькаться будут?
— Ленка! — притягивая ее к себе на тахту, умоляюще сказала Лиля. — Я все равно сейчас ничего не понимаю. — Она крепко прижалась к Алене и уткнулась лицом в ее плечо. — Читаю сама или ты читаешь — а ничего, ровно ни слова не понимаю! Ленка, Ленка, Ленка! Он говорит: «Тебе сейчас хорошо со мной — и все. Что думать о будущем, если его не будет». А я, — она стиснула Алену изо всех сил, — я хочу будущего! Нет, ничего не говори, не говори, не говори! — зашептала Лиля испуганно и вдруг, изогнувшись, заглянула Алене в глаза: — Я обещаю: перед экзаменом целых два дня буду зубрить как проклятая! Мне же нельзя без института. Я должна быть актрисой… Иначе куда я? — Руки Лили ослабли, и голова сползла на колени Алены. — Обещаю: за два дня повторю все. Клянусь, Ленка!
И вместо того чтобы отругать Лильку, Алена уступила, но беспокоилась еще сильнее: разве поручишься, что она будет заниматься эти последние два дня? Вдруг и вправду вылетит из института?
Как-то зашел к Алене Женя. Она обрадовалась ему, а тот возьми да и ляпни, что она, мол, «деградирует как художник из-за морального разложения». Алена обозлилась и выгнала его. Через день получила письмо в стихах. Заканчивалось оно строками:
Не желаю догорать в глуши и в дали, Мне не надо больше красочных улыбок! Довольно вихрей! Довольно любви! Довольно никому не нужных ошибок!Стало грустно. Не оттого, конечно, что Женька охладел.
Алена легла на кровать и не зажигала света. Каким тихим стало общежитие на каникулах! Вдруг в коридоре раздались шаги — ближе, ближе… Мимо? Нет, кто-то стукнул в дверь. «Кого еще принесло? — подумала Алена, не чувствуя желания разговаривать. — Ну, допустим, я сплю!»
Стук повторился.
— Войдите! — неожиданно отозвалась Алена.
— Ты спишь, Леночка? — Алена узнала тонкий голосок и знакомый запах духов. — Мы тебя разбудили?
С Зиной вошел еще кто-то.
— Нет, нет, пожалуйста! — Алена нащупала ногами тапочки, пригладила рукой волосы. — Зажигай свет!