— вам нужно быть осторожными. – сказал Степаныч.
— Что ты имеешь в виду?
— Вы здесь не одни, и у вас много врагов. Тебе нужно слушаться Алекс, она поможет тебе.
— Я слышу это постоянно. Но…
— Никаких но. Я неспроста сюда пришёл…
Церковные колокола возникли из ниоткуда. Они звучали отдалённо, но я слышал их! Не помню, чтобы у нас была здесь церковь.
— Тебе нужно туда.
— Но я не знаю, где это!
— Ты найдёшь, если вспомнишь старую тропу. – Я повернулся, чтобы посмотреть на карту, а вокруг было уже всё в дыму. Испугавшись, я побежал в Сашину комнату, но её там не было. И когда я хотел бежать из её комнаты, чтоб найти, где она, то споткнулся о порог и упал. От чувства падения я вернулся в реальность.
Это был всего на всего сон. Правдоподобный, но только сейчас понял, это не было похоже на мой дом, а всё, что произошло там – мои мысли. Но, тропа и колокола… звучало как-то очень странно. Это я не мог ранее ни с кем обсуждать.
Посмотрев на Машу и Алекс, я увидел, что они продолжали спать, а я не мог сомкнуть глаз и всё думал о колоколах. Почему-то они не вылезали у меня из головы. И Степаныч… если он пришёл во сне, значит, он мёртв? Тогда почему мы не нашли его тело? Он ведь пропал на следующий день.
Мысли крутились и крутились без конца, генерируя «лучшие» идеи одну за одной, но в какой-то момент пришла ясность: церковь.
Недалеко от станции была тропа, которая вела к небольшой церквушке посреди леса. Иногда я там бывал, но не сказал бы, что фанател от этого. К религии относился с уважением, но меня всегда что-то отталкивало оттуда. Не знаю почему, но так было. Я начал задаваться другим вопросом: а что в церкви? Неужели Степаныч специально нас туда ведёт? Что там?
Вопросов было больше чем ответов. Складывать все эти мысли по полочкам – что-то невообразимое. Я не видел другого выхода, поэтому решил: нужно найти эту церковь. Все эти мысли меня утомили так, что я не заметил, как наступило утро.
Я проснулся от сильного кашля – это был Машин. Я подошёл к ней и потрогал голову: горячая…
— Дерьмо!
— И тебе доброго утра. – отреагировала Алекс. – Чего выражаешься с утра пораньше?
— Ей хуже. Она вся горит. Этого я и боялся.
Алекс подошла к Маше и потрогала её:
— Хм, действительно горячая. В какой-то мере это хорошо, мы можем посбивать ей температуру и станет немного полегче, пока мы ищем лекарство. Не переживай, она сильная девочка, справится.
— Надеюсь на это.
— Кстати, ты ночью разговаривал сам с собой. Я не стала спрашивать, что да почему, но ничего не хочешь рассказать?
— Мне приснился странный сон. Ничего такого.
— Ты решишь, что я поехал крышей.
— А ты начни, потом уже решим: поехал, не поехал.
— В общем там Степаныч.
— Кто?
— Ну, «странный старикашка» — если говорить, по-твоему.
— Я так и думала, что ему крышка.
— В каком плане?
— Я подозревала, что раз мы не нашли его, значит, он того, — закатив глаза кверху, намекая на небеса, Алекс продолжила, — мёртв. Он сразу мне каким-то странным показался. Но ладно, что было дальше?
— Я слышал звон колоколов, но в округе нет таких больших церквей с колоколами.
— Может быть, ты что-то напутал? Может это был… не знаю, звон бьющейся металлической чаши о ложку, или ещё что-то?
— Я по-твоему похож на дебила?
— Ну-у. у… не то чтобы так сильно… — Алекс заулыбалась. Впервые я видел, как она улыбнулась.
— Очень смешно, — нейтрально отреагировав, я посмотрел на Машу и продолжил. – Здесь есть старая церквушка, там вроде всего два этажа, но она без колокольни по-моему. Добраться туда можно по «тропе идущей вверх», вверх – потому что на север, а он располагается наверху компаса. Я не знаю, так это или нет, но я это слышал и видел, там… внутри.
— Это, конечно, всё интересно, но давай сначала попробуем сбить Маше температуру немного? Разбуди её, а я схожу, принесу снега.
Алекс оделась и вышла из помещения, а я принялся будить Машу.
— Ма-а-а-ш, просыпайся дорогая. Уже утро. – что-то невнятно пробурчав в ответ, она не вставала. Я начал поглаживать её по волосам, чтобы немного «растолкать» от сна.
— Можно я не буду вставать, пап? – тихонько произнесла она.
— Нет, нужно вставать. Мы скоро будем уходить.
— У меня голова болит… не хочу никуда идти…
— Нужно, дорогая, нужно. Иначе никак. Если мы не найдём лекарство или врача, то тебе станет ещё хуже, а если станет хуже – ты вообще не сможешь идти. Тогда мне придётся тебя нести на руках, а это будет дольше. Давай, надо вставать потихоньку.