— Что изменилось?
— Ты и сама знаешь…
— Нет, я хочу, чтобы ты это сказал…
Я тяжело вздохнул.
— Послушай, я знаю, что сказал врач. Я видел заключение как и то, что он дал тебе не больше месяца. Но я хочу, чтобы это был самый лучший месяц в твоей… нашей жизни.
— Только поэтому ты стал ценить жизнь?
— Сложно признаться, но, видимо, да. Я… — обида подступила к горлу словно ком, и с трудом проглотив его, я продолжил, — мне тяжело, понимаешь? Кому легко будет перенести тот момент, что его любимого человека не сегодня завтра не станет?! Тяжело мне! – слёзы
подступили и мне уже было совсем невесело. В глаза всё расплывалось, я вытирал слёзы рукой, но они продолжали течь. Затем я почувствовал, как пальцы Ани вытирают слёзы.
— Всё хорошо. Я уйду физически, но всегда буду в твоём сердце. Когда тебе будет очень тяжело, просто обратись в глубину себя и постараюсь помочь, чтобы ты смог жить дальше. Ты должен жить, ради Маши! Ради неё тебе нужно собраться и быть сильным, а иначе… — голос Ани вдруг пропал, и я перестал ощущать её. Вытрав слёзы, вокруг всё изменилось: речка исчезла, я был одет в тёплую одежду, вокруг сплошная пустошь и… колокола?! Что за…
— Здесь страшные люди. Им нельзя верить. – послышался голос из-за спины. Вокруг резко стемнело и всё было покрыто снегом. Я увидел старика, который стоял с фонарём и указывал на какое-то двухэтажное здание. Из него и доносился звон колоколов.
Подойдя ближе к незнакомцу, он повернулся и посмотрел на меня: это был Степаныч.
— Но ты сказал идти в церковь!
— Всё правильно, но найди правильный путь… и помни, здесь опасно…
В тот же момент вокруг всё покрылось туманной дымкой. Ничего не было видно, и внезапно я почувствовал удушье. Я стал откашливаться сильнее, сильнее и ещё сильнее и проснулся.
Открыв глаза, я сначала увидел потолок. Он был слегка желтоватого оттенка, повернув голову – рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой горела керосиновая лампа, она и давала такой оттенок почти по всей комнате. Вокруг был полумрак.
Маша! Я вспомнил, что мы были на улице, все трое и нас кто-то забрал…
— Маша?! – крикнул я на всю комнату? Ответа не последовало. – Маша?!
— Эй, эй! Тише… — вошедший в комнату человек показался мне странным.
Он был полноват. На нём висела тёмная мантия и какой-то запах… Тут до меня начало доходить – это запах церкви, точнее – того, чем там вечно дымят. За свою жизнь я ходил в церквоь, может, пару раз, поэтому единственное, что запомнил – запах.
— Где моя дочь?!
— Она в соседней комнате, с ней всё хорошо. Она вместе с женщиной, которая была с вами.
— Я могу их увидеть?
— Ну конечно! Разве кто-то запрещал? Я просто проходил рядом и услышал, что вы кричите. Если правильно понимаю, Маша – ваша дочь?
— Да, всё верно.
— А эта женщина ваша…
— Нет, она не моя супруга. Просто… просто она мне помогает.
— У вас всё хорошо?
— В смысле?
— Вы пробыли в этом аду, что творится снаружи немало времени. Если бы наши охотники вас не нашли…
— А я думал, что в аду жарко…
— К сожалению, сын мой, Ад – не то место, где можно согреться. Его лишь таким придумали люди, а на самом деле это жуткое место и то, что происходит снаружи – ничто иное, как наказание господа за наши грехи. Поэтому если ад и существует, то он здесь.
— Выходит, вы священник?
— Всё верно. Этот небольшой храм был построен пару лет назад.
— Но если я правильно понимаю, то это всего на всего деревянное, двухэтажное здание?
— Не просто здание! Любое место, где есть господь и можно читать молитвы – можно считать храмом.
Его слова мне показались странными. Он не особо смахивал на священника, хотя я их и не видел давно, разве что в фильмах.
— Простите, что перебиваю, но я бы всё же хотел увидеть свою дочь. Не поймите меня неправильно…
— Конечно, я не буду вам препятствовать. Приходите вниз на ужин, когда будете готовы.
— Ужин?!
— Да. Простите, я же вам не сказал – вы проспали почти сутки. Сейчас уже семь вечера, думаю, вам нужно поесть. — улыбнувшись, этот странный священник пошёл по коридору к лестнице.
Пройдя немного по коридору, я свернул в следующую дверь. Алекс сидела на кровати оперевшись о стенку и явно о чём-то размышляла. Она услышала, как я вошёл в комнату, но не стала со мной говорить. Видимо, до сих пор обижается. Я не стал обращать на это внимание, но услышал, как кашляет Маша.
— Маш? Ты в порядке? – подойдя к её кровати, я погладил ее по голове.
Потрогав её лоб, он был ещё горячее чем ранее. За то время, что мы чуть не замёрзли, она ещё и простыла. Это ухудшало и без того нелёгкую ситуацию.