— Девушка, с вами нормально?! – крикнул я погромче, вдруг она меня услышит, но снова нет.
Когда дистанция между нами стала сокращаться, мне показалось, что она мне знакома. Лица я не рассмотрел, но одежда была знакома. Мне хотелось подойти поближе, как вдруг Маша закричала:
— Папа!
Повернувшись в её сторону, я не заметил ничего опасного, зачем тогда звала? Но когда хотел продолжить поиски девушки, то её уже не было. Я покрутил головой во все стороны, повернулся назад, вперёд но её нигде не было.
— Дерьмо! – других слов у меня не находилось.
Так и не найдя того, кого искал, мне ничего не оставалось кроме как идти обратно к дочери.
— Ну, чего кричала?
— Ты слишком далеко пошёл. Я тебя крикнула, потому что боялась, что ты оставишь меня одну.
— Ну что за глупости? – присев рядом с ней, я обнял её. – Я тебя ни за что, не брошу. Поняла?
— Угу, — сжав меня в объятиях на пару секунд, она отпустила меня. – Пойдём домой? Мне надоело гулять. Хочу порисовать.
— Ладно, пошли.
Ещё раз посмотрев в ту сторону, где стояла та незнакомка, я никого не увидел. Неужели меня мучают видения?
Несколько дней было затишье. Я больше не видел этот странный образ, и никто не тревожил меня. Мне показалось, что всё прошло. Возможно, просто не выспался и виделось всякое, всё таки последнее время я сплю беспокойно, а из-за этого просыпаюсь почти каждый час. Не знаю почему, но так есть. Однако я ошибся.
В очередной из вечеров я также стоял в ванной, готовился ко сну и вдруг услышал своё имя. Это точно не могла быть Маша, у неё совершенно другой голос, а этот похож на женский, словно я его помню, но не могу сказать откуда. Это был больше шёпот, и это стало напрягать.
Я пошёл в комнату и посмотрел, как спит Маша, после этого лёг на диван и расслабился. В голову лезли всякие мысли, что здесь обитают призраки или что у меня поехала крыша, но отчего? От пребывания на свежем воздухе? Не думаю. Оттого, что я скорблю по жене? Ну любой на моём месте чувствовал бы себя так, но не настолько, чтобы сойти с ума.
— Ты просто не можешь отпустить меня. – этот голос был мне знаком. Это же...
— Ира?! Но как?!
— Ты многое не знаешь. Но я не просила так убиваться по мне… Тебе ведь нужно жить дальше.
Она сидела в ночнушке, в той самой в которой я видел её последний раз. Сердце внутри сжималось, тоска подступила комом к горлу. Мне так хотелось её обнять…
— Ты знаешь, что нельзя… — опустила она голову
— Почему?! Я ведь люблю тебя…
— Я понимаю, но нельзя... мы видимся не последний раз, прости…
Вдруг она куда-то исчезла. Оглядевшись по сторонам, я не заметил её нигде, но затем увидел палату, в которой она лежит. На ней была кислородная маска, подключена капельница, а она лежала и плакала.
— Почему? Почему ты здесь?! Ведь всё было хорошо… Прости, прости, что я сразу не повёз тебя в больницу, я думал только о себе! Прошу, не уходи… Дай мне шанс…
Как только я прикоснулся к ней, то услышал детский крик позади себя, а когда повернулся там была Маша. Я быстро направился к ней, затем обо что-то споткнулся и упал… затем оказался у себя на диване.
— Кошмаров мне ещё не хватало. – Поднявшись с постели, я протёр лицо руками и пошёл в комнату к Маше, чтобы проверить её. Она спала. – Нужно пойти умыться, тогда может перестанет сниться всякое.
Я зашёл в ванную и стал умываться, думая над кошмаром, который приснился. Затем поднял голову посмотреть в зеркало и…
— Боже! – я опять увидел силуэт. Выйдя из ванны, я увидел, что этот силуэт направляется в коридор затем к двери и исчезает.
Стук в дверь.
Время три часа ночи, кто может прийти? Тем более в такой глуши… Неспешно повернув ручку замка, я открыл дверь. В лицо хлынул холодный воздух вместе со снегом, но за ней никого не было. Выйдя на крыльцо, я посмотрел по сторонам, но так и не увидел никого.
— Чертовщина какая-то… — произнёс я с негодованием. Но было немного не по себе, сначала силуэт потом стук в дверь среди ночи…
Закрыв дверь, я хотел отправиться спать, как вдруг снова кто-то постучался в дверь. Теперь меня это сильно насторожило. По коже пробежал холодок, она вся стянулась, а кожа на голове готова была лопнуть. Я ещё раз открыл дверь с ощущением дикого ужаса, но там был ребёнок. Девочка лет двенадцати стояла и смотрела на меня жалостливыми глазами.
Страх отступил, теперь было беспокойство и тревога за ребёнка.