Надо уже что-то решить. Не знаю, как мне определится и сделать лучше… с одной стороны я и не против снова побыть в рядах вооружённых сил (пускай и неофициально), с другой — мне это не нужно. Но, видимо, на текущий момент правила не на моей стороне и мне придётся поиграть в эту игру.
Я сидела в выделенном мне кабинете и смотрела в окно, наблюдая за узорами на окнах, которые рисует мороз и как стрелка термометра уже давно не показывает температуру. Ртуть застыла на тридцати восьми градусах, когда на улице она вдвое ниже. Это вызывало некоторую тоску и страх, что всё то, когда-либо знали сейчас находиться во льдах. Может быть, и было какое-то решение существования в этом мире, но пока я вижу только один способ – выживание. Хотя чем он отличался от предыдущего?
У меня из головы по-прежнему не выходили слова Макса: мы спасаем детей. Для чего? От кого? Он что-то упомянул про то, как люди озверели и нападают на военных… Да, я видела таких. Если они нападают на обычных людей, значит, и на военных запросто нападут. Какая им разница, кого убивать? Ведь единственное, что их интересует – собственная шкура.
Часы, висящие в кабинете, напоминали мне о том, что заканчивается время, которое было мне отведено. Что ж, видимо, я должна соглашаться.
Надев форму, я отправилась в кабинет к Максу снова.
— Ну, что скажешь?
— Я согласна.
— Рейд через два часа. Поздравляю. Теперь ты одна из нас и уж прости, но подчиняешься моим приказам. Тебе всё понятно?
— Почти.
— Что значит почти?
— Я сама решу, стоит мне подчиняться твоим приказам или нет.
— Хм-м-м, а хватку ты не потеряла. Похвально. Ладно. Идти к лейтенанту Захарову, он тебе всё объяснит. Какую задачу выполнить необходимо – он знает.
— У меня есть вопрос.
— Какой?
— Ты говорил, что задача спасать детей. Не так ли?
— Всё верно. Ты в этом сомневаешься?
— Но я не видела в казарме ни одного ребёнка и даже упоминаний о них?
Встав со своего кресла, он подошёл и внимательно посмотрел на меня.
— Ты думаешь, я тебе лгу? — Повисла пауза. Возможно он полагал что испугает меня этим, или как-то внушит страх, но внушал он только отвращение. Я решила не напоминать пока что, что у него из рта пахнет. А хотела узнать, что он дальше будет делать?
Отойдя к столу, он снова достал сигареты и закурил.
— Раз в неделю прилетает вертушка. Если погода позволяет, то она так же удачно покидает нас как и прилетела. Однако ты сама знаешь, как меняется погода и бывает им надо задержаться. Или, наоборот, возвращаются из-за невозможности продолжать полёт. В целом – до сих пор всё обходилось… тфу,тфу,тфу! И надеюсь так и будет продолжаться. Они провизию, мы им детей.
— Так чем же вы всё-таки вы здесь занимаетесь? – подозрительно спросила я.
— Тебя это не касается. – потушив сигарету, он сел обратно за стол. – Иди к Захарову, у него все инструкции. Ко мне только по важным вопросам.
Выйдя из его кабинета мне хотелось, как хорошенько двинуть ему по морде… только пока это не получится. Но ничего, найдётся время.
Сержант отвёл меня к лейтенанту Захарову. Он был в своей «дежурке», как называют это местные. Но это обычно в условиях обычный части, когда дежурный офицер приходит и уходит, а здесь они живу. Жидовка? М-да, лучшего названия в голову не могло прийти.
Лейтенант выглядел достаточно молодо: стройный, широкоплечий и немного узковаты глаза. Он был впору с меня ростом, немного, правда, выше.
— Уже была у командира?
— Ага.
Глава 22. Спасение или ложь?
Никогда не знаешь, что ждёт тебя впереди. Не так ли? Ожидание, потом что-то происходит, и вот ты сидишь, думаешь: «а должно ли так быть? Может, всё могло быть по-другому»? Жаль, что жизнь не даёт второго шанса и так сурова, иначе бы можно было исправить ошибки и не оказаться в том или ином месте или ситуации. Да, это всё лирика. Но куда без неё?
То, что произошло с нами за последнее время, можно описать как нечто ужасное. Почему? А сами как думаете? Выживать в чёртовом апокалипсисе — это не как в фильмах – легко: у них есть еда, вода и они даже почти не болеют. Более того, у них есть медицина, которая, казалось бы – откуда взяться в том мире, в котором всё полетело к чертям и теперь он едва выживает?
У нас не было медицины, еды… у нас ничего не было. Мы чёртовы отбросы общества, которые пытаются свести концы с концами, но так ли это? Может, мы вообще давно умерли и это и есть ад? Может это все байки, что в аду горят? Ведь есть теория, что он здесь – на земле, и мы сюда отправлены за грехи проживать свои жизни заново. Тогда у меня появляется вопрос: за какие такие грехи, нас сюда отправили? Неужели, мы натворили в прошлой жизни что-то такое, за что расплачиваемся сейчас?