— Кажется, я кого-то нашёл. Смотри! Точно! Им нужна помощь! Эй, как вас зовут?
Я не мог ничего не ответить, потому что лицо обмёрзло и говорить было практически невозможно. И в этот момент глаза закрылись окончательно.
Глава 12. Ловушка
Тёплый летний вечер всегда вызывает неоднозначные эмоции: радость, волшебство… нечто такое, что не передать словами. Вокруг зелёная трава, шум протекающей реки и мы одни в этом месте.
Время было около восьми вечера, а мы с моей женой Аней, все не могли отсюда уйти. Положив голову мне на плечо и обняв меня, она просто смотрела куда-то в даль, но на её лице я видел отчаяние. Казалось бы, когда такой вечер, почему нужно грустить? Но повод был…
— Как здесь красиво, — тихонько начала разговор Аня.
— Да, и почему мы раньше сюда не ходили?
— Не знаю… сложно сказать. Раньше… раньше мы не ценили, то что у нас есть.
— Что изменилось?
— Ты и сама знаешь…
— Нет, я хочу, чтобы ты это сказал…
Я тяжело вздохнул.
— Послушай, я знаю, что сказал врач. Я видел заключение как и то, что он дал тебе не больше месяца. Но я хочу, чтобы это был самый лучший месяц в твоей… нашей жизни.
— Только поэтому ты стал ценить жизнь?
— Сложно признаться, но, видимо, да. Я… — обида подступила к горлу словно ком, и с трудом проглотив его, я продолжил, — мне тяжело, понимаешь? Кому легко будет перенести тот момент, что его любимого человека не сегодня завтра не станет?! Тяжело мне! – слёзы
подступили и мне уже было совсем невесело. В глаза всё расплывалось, я вытирал слёзы рукой, но они продолжали течь. Затем я почувствовал, как пальцы Ани вытирают слёзы.
— Всё хорошо. Я уйду физически, но всегда буду в твоём сердце. Когда тебе будет очень тяжело, просто обратись в глубину себя и постараюсь помочь, чтобы ты смог жить дальше. Ты должен жить, ради Маши! Ради неё тебе нужно собраться и быть сильным, а иначе… — голос Ани вдруг пропал, и я перестал ощущать её. Вытрав слёзы, вокруг всё изменилось: речка исчезла, я был одет в тёплую одежду, вокруг сплошная пустошь и… колокола?! Что за…
— Здесь страшные люди. Им нельзя верить. – послышался голос из-за спины. Вокруг резко стемнело и всё было покрыто снегом. Я увидел старика, который стоял с фонарём и указывал на какое-то двухэтажное здание. Из него и доносился звон колоколов.
Подойдя ближе к незнакомцу, он повернулся и посмотрел на меня: это был Степаныч.
— Но ты сказал идти в церковь!
— Всё правильно, но найди правильный путь… и помни, здесь опасно…
В тот же момент вокруг всё покрылось туманной дымкой. Ничего не было видно, и внезапно я почувствовал удушье. Я стал откашливаться сильнее, сильнее и ещё сильнее и проснулся.
Открыв глаза, я сначала увидел потолок. Он был слегка желтоватого оттенка, повернув голову – рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой горела керосиновая лампа, она и давала такой оттенок почти по всей комнате. Вокруг был полумрак.
Маша! Я вспомнил, что мы были на улице, все трое и нас кто-то забрал…
— Маша?! – крикнул я на всю комнату? Ответа не последовало. – Маша?!
— Эй, эй! Тише… — вошедший в комнату человек показался мне странным.
Он был полноват. На нём висела тёмная мантия и какой-то запах… Тут до меня начало доходить – это запах церкви, точнее – того, чем там вечно дымят. За свою жизнь я ходил в церквоь, может, пару раз, поэтому единственное, что запомнил – запах.
— Где моя дочь?!
— Она в соседней комнате, с ней всё хорошо. Она вместе с женщиной, которая была с вами.
— Я могу их увидеть?
— Ну конечно! Разве кто-то запрещал? Я просто проходил рядом и услышал, что вы кричите. Если правильно понимаю, Маша – ваша дочь?
— Да, всё верно.
— А эта женщина ваша…
— Нет, она не моя супруга. Просто… просто она мне помогает.
— У вас всё хорошо?
— В смысле?
— Вы пробыли в этом аду, что творится снаружи немало времени. Если бы наши охотники вас не нашли…
— А я думал, что в аду жарко…
— К сожалению, сын мой, Ад – не то место, где можно согреться. Его лишь таким придумали люди, а на самом деле это жуткое место и то, что происходит снаружи – ничто иное, как наказание господа за наши грехи. Поэтому если ад и существует, то он здесь.
— Выходит, вы священник?
— Всё верно. Этот небольшой храм был построен пару лет назад.
— Но если я правильно понимаю, то это всего на всего деревянное, двухэтажное здание?
— Не просто здание! Любое место, где есть господь и можно читать молитвы – можно считать храмом.
Его слова мне показались странными. Он не особо смахивал на священника, хотя я их и не видел давно, разве что в фильмах.
— Простите, что перебиваю, но я бы всё же хотел увидеть свою дочь. Не поймите меня неправильно…
— Конечно, я не буду вам препятствовать. Приходите вниз на ужин, когда будете готовы.
— Ужин?!
— Да. Простите, я же вам не сказал – вы проспали почти сутки. Сейчас уже семь вечера, думаю, вам нужно поесть. — улыбнувшись, этот странный священник пошёл по коридору к лестнице.
Пройдя немного по коридору, я свернул в следующую дверь. Алекс сидела на кровати оперевшись о стенку и явно о чём-то размышляла. Она услышала, как я вошёл в комнату, но не стала со мной говорить. Видимо, до сих пор обижается. Я не стал обращать на это внимание, но услышал, как кашляет Маша.
— Маш? Ты в порядке? – подойдя к её кровати, я погладил ее по голове.
Потрогав её лоб, он был ещё горячее чем ранее. За то время, что мы чуть не замёрзли, она ещё и простыла. Это ухудшало и без того нелёгкую ситуацию.
— Ей хреново.
— А то я не вижу, спасибо, капитан очевидность.
— Нужно искать лекарства, если не хочешь, чтобы твоя дочь закончила, как те, на вокзале.
— Что ты имеешь в виду?
Алекс встала с кровати и подошла к нам с Машей. Окинув обоих взглядом, продолжила:
— Ей будет становиться ещё хуже и если не найдёшь лекарства – придётся тебе избавить её от мучений. А как ты это сделаешь, выбирать тебе. – похлопав рукой по плечу, Алекс вышла из комнаты.
— Маш, ты как?
— Всё хорошо пап. Только хочу ещё полежать, ладно?
— Надо сходить покушать. Мы давненько не ели нормальной еды. Может, всё таки спустимся и поедим?
— Ладно, но попозже. Я действительно сейчас хочу полежать.
— Только недолго. Договорились? – кивнув в ответ, она больше не сказала ни слова.
Я не стал мучить её вопросами, что да почему. Мне хотелось побольше узнать о её состоянии, хотя, кажется, и так всё было понятно: температура и кашель… даже если ОРВИ, у меня… у нас не было лекарств. Может, в этой церкви что-то нашлось бы?
Проблемы прибавлялись одна за одной: выживание, холод, болезни. Что ещё нас будет ждать на этом пути? Осознавать было тяжело, но мне как-то нужно с этим бороться. Ещё последнее время снятся какие-то сны и непонятно, ведут они по правильному пути, или же это все игры разума?
Пока я размышлял, то сам не заметил, как оказался на первом этаже. Он был гораздо больше, чем второй, как мне показалось. Мне нужна была столовая, а я не знал, где она находится, поэтому открывал каждую дверь, которая попадалась мне на пути.
Первой оказался молельный зал: стулья, скамейки, а в конце неё небольшой пьедестал, на котором стояла тумба с крестом – видимо, за ней стоит священник.
Нахлынули различные воспоминания: плохие, хорошие, но были. Сейчас они не имеют никакого значения, но чаще в голову лезли сны, в которых Степаныч говорит мне, куда идти. Он при жизни был странный, а после смерти стал ещё более.
Внутри было странное ощущение… ностальгия! Вот что я чувствовал. Ведь последний раз в церковь я приходил, когда был ещё ребёнком, и водила меня туда бабушка. Тут мне вспомнился случай, который произошёл в один из таких посещений.