— Всем слушаться Алекс. Она дело говорить. – Хоть он и произнёс эти слова, но был явно этим недоволен.
Тучи вновь сгущались, а это означало, что долго находиться на таком холоде не рекомендуется. А лучше побыстрее найти укрытие, пока это погодное явление не нашло нас.
Всё шло по плану. Мы разделились на несколько групп по два человека. Я взяла себе этого офицера в команду, а остальных отправила друг с другом. Да, они справятся. Если же нет – их проблемы.
Осматривая квартиру за квартирой, многие из них были уже пусты. Здесь не было явных признаков жизни: мебель растаскана, что-то разбито, окна выбиты – словом – ничего такого, что намекнёт, что здесь кто-то мог.
Первый этаж мы прошли быстро, затем перешли на второй, третий. Вот на третьем уже было интересно. Две из четырёх квартир закрыты. Я подала знак, что пытаюсь открыть дверь, а он меня прикрывает. Потянув за ручку – дверь не поддалась. Прислонив ухо к двери, я услышала перезарядку ружья:
— Ложись! – мгновенно крикнула я и в эту секунду дробь оставила несколько отверстий в двери.
— Поганые ублюдки! Я не дам вам забрать моего ребёнка! – ещё раз выстрелив опять послышалась перезарядка.
Лейтенант быстро отполз в сторону и поднялся, а я заняла позицию у двери, ожидая очередных выстрелов. Перезарядку он делал быстро и рано или поздно патроны должны закончиться. В крайнем случае он всю дверь разнесёт так, что уже можно будет сквозь отверстия в ней, пришить его.
— Давай сдавайся! У тебя нет шансов! – крикнула я стрелявшему.
— Ни за что! Вы только и делаете, что забираете их! Вы не спасаете, отнимаете надежду на жизнь!
— Ошибаешься! Давай мы зайдём и мирно поговорим?!
— Черта-с два! – очередной выстрел пробил дыру в двери. Лейтенант быстро сориентировался и выстрелил ему по ногам.
Послышался грохот и плач ребёнка и много матов, которые последовали за этим. Мы быстро вошли в квартиру.
Истекающий кровью мужик, корчившийся от боли. Рядом с ним сидела девочка лет пяти и плакала. Её можно было понять. Точнее – её лучше бы вообще не понимать. Лучше было бы если б она это не видела.
— И зачем это всё было? Ты же понимаешь, что сопротивляться военным — это бессмысленно?
— вы… непохожи… на других… — говорил он, зажимая зубы от боли. – Вас я ранее здесь не видел. Кто вы?!
— Это не важно. Важно то, что ты оказал сопротивление и удерживал ребёнка здесь. В этих условиях – где ничего нет! Вместо того чтобы сдаться и вести нормальную жизнь где-то в другом месте.
— Ага… на том свете!
— О чём это ты?!
— Не прикидывайся… дурой… спроси своего лейтенанта, его я уже видел… не раз…
— вы сами виноваты, оказывая сопротивление военным. Вас просили покинуть город спокойно, почему вы этого не сделали, а начали нападать на нас?
— Мы начали нападать?! Дамочка… вы ни хрена не знаете…
Послышался выстрел рядом со мной. Я сначала закрыла глаза, затем услышала крик ребёнка, а затем открыла глаза и увидела лужу крови, в которой лежал этот мужчина. В его голове было маленькое, круглое отверстие, проделанное пулей.
— Какого чёрта?! Он не был опасен!
— Слишком долгая болтовня. Не люблю я это. Они оказывали сопротивление в первый раз и положили одну группу, которая сюда пришла по мирному. Это расплата.
Мне само́й хотелось пристрелить его на месте. Никакая месть не играет роли в том, чтобы убивать того, кто не может оказать никакого сопротивления. В крайнем случае его можно было оставить истекать кровью и дальше и он бы сам умер от кровопотери. Но это…
—У меня складывается стойкое впечатление, что ты мне чего-то не договариваешь.
— Во-первых не ты, а вы, во-вторых не твоё дело. У тебя есть задание, и ты обязана его выполнить! Что-то не нравится, можешь катиться на все четыре стороны, туда, откуда пришла.
Его физиономия была стрёмной. Теперь он больше не казался таким спокойным и отличным, он показал своё я. Нужно ли мне показывать своё? Да в принципе он и так уже знает меня, но не до конца.
— Во-первых я выше тебя званием, во-вторых – мне плевать, что ты думаешь о том, куда мне стоит соваться и куда нет. Это моё дело.
— Послушай меня… — только он хотел напасть на меня, как я быстро увернулась, а затем приставила оружие к его голове.
— Нет, это ты послушай меня: наш разговор не закончен.
— Лучше пристрели, я всё равно не скажу. Я обещал ему…
— Своему командиру? Не переживай. Он не узнает, что ты рассказал. — Я убрала от его головы оружие, он почти успел повернуться ко мне, как тут же ему в грудь вонзился нож. Лейтенант упал на пол, но был пока в силах говорить.
— Ну и дура ты… захрипел лейтинанта.
Я вдруг вспомнила, что на это всё смотрит девочка, которая сидит и ревёт рядом с убитым отцом.
— Эй, как тебя зовут? – обратилась я к девочке.
— Оля…
— Оленька, дорогая… пойди пока в другую комнату, пока мы тут обговариваем свои дела. А потом мы разберемся, как дальше быть ладно? — девочка покивала головой и ушла за стенку. Я же продолжила пытаться узнать правду у того, кому осталось совсем немного. – Продолжим? Слегка надавив пальцем на нож, я видела как ему больно. – Говори! Что стало с прошлой группой?! Почему он сказал, что вы отбираете детей?! Либо ты отвечаешь, либо твоя смерть будет настолько напрасной, что тебя ни примут даже в ад! Останешься блудной душой скитаться!
— Ты что… проповедник? – тяжело дыша произнёс он.
— В каком-то смысле. Можешь исповедаться мне, разрешаю.
— Я ничего не знаю! У нас был приказ, зачистить этот сектор и забрать отсюда детей! Я не вру!
— Зачем они вам?!
— Не знаю я! Говорю же! Мы приказ выполняли, приказ командира! Нам сказали, при попытке сопротивления открывать огонь! Не знаю я зачем! Не могу тебе добавить информации!
— Вертушка – это правда?!
— Да… она прилетает раз в неделю с припасами… плюс-минус день… может, с задержкой из-за непогоды прилететь! Они действительно забирают детей! Наша задача была вывезти детей из этого сектора, остальное не наши проблемы…
— Откуда у гражданских оружие?!
— Точно не помню… знаю, что вроде здесь был склад с оружием и очень слабенький гарнизон, в котором оставалось несколько человек… Оружие должны были вывезти, но не успели… Ввиду беспорядков гражданские захватили горнизон забрали оружие… Видимо, по этой причине сказали, что они опасны…
— Почему-то я тебе не верю.
— Это правда… всё что знаю, я рассказал… командир точно знает больше… тебе… следует поговорить… с ним… — Говорить ему становилось всё тяжелее, и я решила помочь ему.
— Не бойся. Всё будет хорошо. С Максом я тоже поговорю.
— Ты…?! -—в его глазах было большое удивление, но он не успел договорить, потому что я протолкнула нож до конца. Его взгляд застыл в этом положении.
С ним было покончено. Оставшиеся двое чудиков ни о чём не знают и это хорошо. Я рада, что мы разделились. Теперь нужно было поговорить с девочкой.
Я вошла в комнату, в которой она ушла, но её здесь не было. Осмотревшись по сторонам, я всё также не видела её.
— Оленька, ты где? – тихонько позвала я её. – Выходи, я не собираюсь обижать тебя.
Действительно… тётенька которая только же завалила взрослого дядю ножом, а её папу этот дядя пристрелил – о каком доверии речь?! Наверное, я бы тоже спряталась и не высовывалась, окажись в такой ситуации, и постаралась бы вообще не контактировать с таким взрослым. С другой стороны, а что ей ещё делать? Ей некуда пойти и не к кому, а если остаётся одна – погибнет.
— Эй, красавица… Оля… выходи, я честно тебя не обижу. Вот смотри… — я откинула винтовку в сторону и подняла руки вверх. – Давай поговорим. Мы никуда не пойдём, пока ты не решишься. Я хочу узнать у тебя правду.
С балкона послышался шорох и закутанная в одежду, оттуда вышла эта маленькая девочка с грустными глазами:
— вы точно меня не обидите?
— Честное слово. У меня нет цели тебе навредить, я просто хочу поговорить с тобой. А потом ты сама решишь, оставаться тебе или идти со мной. Договорились?