Алекс сидела у печи и уже закидывала туда дрова.
— Давно встала?
— Недавно. – сухо ответила она. – Чем зажечь есть? – Она так естественно смотрелась возле печи, словно она каждый день это делала раньше. Я дал ей спички, и она зажгла печь. – Твоей дочери нужен врач.
— Что? – я сначала не понял, о чём она говорит.
— Я говорю, вам нужен врач. Какие у неё симптомы?
— Вчера был жар, сегодня вроде получше.
— Хреново. Болезнь может осложниться. Вот почему он просил помочь... – Мне не понравился её тон. Такое ощущение, будто она хотела сказать, что я беспомощный отец.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай! – резко перебив, Алекс продолжила. — В этих чёртовых окрестностях только мы вдвоём… втроём. Твоя дочь тяжело болеет и если не получит помощь... будет хреново.
— Ты видела, что там творится?! Как ты себе представляешь выход отсюда?! Там такой мороз, что мы станем местным пейзажем раньше, чем ты успеешь сказать «ой».
— Сразу видно, ты не служил.
— Как будто бы ты служила…
— Представь себе! – резко возразила она. — Я всякое дерьмо видела, поэтому скажу, что нет ничего не возможного.
— Что же ты тогда тут делаешь, раз нет невозможно? Давай, говори! Что мне нужно сделать?!
— А знаешь что?! Иди к чёрту! Делай что хочешь, а я ухожу! – она встала со стула возле печки и направилась в коридор. Смотря на то, как она одевается, мне стало некомфортно. Я понял, что перегнул палку. Нужно бы перед ней извинится, но пока думал – она, уже захлопнув за собой дверь – ушла.
— Вот чёрт… единственный живой человек на всю округу, а ты сорвался… нехорошо как-то вышло.
— Папа? – послышался голос Маши из-за спины.
— Дорогая? Ты сама встала с постели?! – она была растрёпана и закутана в покрывало.
— Угу… а, что с той тётей? Я слышала вы ругались…
— Что ты, нет… так, слегка не поняли друг друга…
— Но она ушла… тебе нужно вернуть её.
— О чём это ты?
— Пап… ты знаешь, что бываешь не прав. Пожалуйста, верни её. Я чувствую, она хорошая.
— Как я оставлю тебя одну?!
— Она не может уйти далеко. Ты сам сказал, что здесь некуда идти.
Меня удивило, что Маша так активно пытается вернуть человека, которого совсем не знает. Я не узнавал своего ребёнка, но не послушать её – тоже было бы некрасиво. Тем более, я сам всё понимал.
— Ладно, я быстренько схожу найду её. Ты точно одна не испугаешься остаться?
— Папа! Мне уже семь лет! А ты всё со мной как с маленькой!
— Ладно, ладно… улыбнулся ей в ответ. Действительно, ты у меня большая.
Отправившись одеваться, я уже хотел выйти, как дверь открылась. В дверях стояла Алекс, на глазах были слёзы. Я сразу же запустил её и закрыл двери. Она села в коридоре и была расстроена. Мне стало тяжело, точнее обидно за то, что я накричал на неё.
— Слушай… я перегнул палку, прости… Просто, навалилось как-то…
— И ты извини. Я тоже не подарок.
— По-моему пришло время рассказать, как ты тут очутилась? Может тогда мы сможем доверять другу-другу?
— Я приехала сюда к отцу. Мать просила его привезти, не знаю, зачем ей понадобился этот алкаш, без него ей точно было бы лучше. А отец… думал, здесь ему будет лучше: как бы не так. Я хотела увезти его отсюда на лечение, закодировать, но потом произошло то, что произошло и мы тоже оказались тут заперты. Если он ещё не сдох, то не сегодня завтра сделает это.
— Прости… я не знал. Тебе действительно сейчас тяжело…
— Не надо! – возразила она. – Мои дела – это мои дела, тебя не касаются. Но знаешь, что… ситуация у нас одна, и отсюда нужно сваливать.
— Почему ты пытаешься нам помочь?
— Давай сейчас не об этом. Будет ещё время рассказать. Может, к делу? Не знаю как ты, но я не собираюсь задерживаться здесь больше, чем это нужно. Либо я уйду одна, либо с вами.
Она была права – время идёт на минуты. Маше не становится легче оттого, что мы заперты здесь, а мне и подавно. Какой был план? Я его ещё не придумал, ведь это невозможно сделать за одну ночь. Хотя кое-какие идеи у меня были.
Адекватной идеей мне казалось начать со сбора ресурсов для отхода. Нам не помешает различная провизия. Но, где её найти? Здесь и близко нет магазинов. Ближайший в километрах десяти, как раз на железнодорожной станции.
— У меня идея! Нам нужно двигаться в сторону железнодорожной станции! – внезапно подкинул я идею.
— Почему именно туда?
— Во-первых мы сможем найти там еду, а во-вторых, как мне кажется она до сих пор работает.
— Ты действительно считаешь, что эта дыра активна? Там и так один раз в день электричка проходила, а сейчас, наверное, уж всё завалено.
— Ну погоди, у них ведь есть эти снегоочистительные вагоны!
— Ага, и всегда зимой станция завалена. Я бы надеялась только на провизию… Вспомнила! У отца должны быть сухие пайки.
— А у них разве не ограниченный срок годности? Я о них только слышал, но никогда не пробовал…
— И не служил, видимо. В общем, нам в любом случае нужно пройти через дом моего отца. Он слишком много пил, и мало закусывал. Поэтому мы что-то да найдём там. Возможно, и медикаменты, которые могут пригодиться сейчас и потом. А станция… думаю там давно все растащили. Мародёры никогда не ждут последнего момента, они делают это сразу.
— Возможно, ты права, но на станции думаю, мы временно сможем укрыться, если вдруг начнётся буря.
— А что если она застанет нас в пути?
— Значит нам крышка. – улыбнувшись, она пошла и уселась рядом с печкой.
Её слова не внушали надежды – совсем. Но, одновременно с этим она была права. В этот момент я вспомнил, что у нас есть палатка. Она, конечно, небольшая, но три человека там вполне могли бы вместиться.
— А что дальше? – снова начала разговор Алекс.
— Ты про что?
— Про маршрут. Ты знаешь, куда идти после станции? Нам нужна какая-то крупная цель.
— На самом деле я надеюсь на то, что она ещё жива и мы сможем оттуда уехать.
— Глупые надежды. Будь реалистом.
— Я и есть реалист. Ладно, если допустим там никого нет. Говоришь, куда двинуться? В город. Ты ещё не забыла, что это такое?
— Очень смешно.
— Я не шутил… ну ладно. В городе по-любому всё работает. И жизнь есть и люди… — Алекс поджала губы после моих слов, как будто бы сомневаясь в моих словах. Я же был уверен – спасение найдём в городе, хоть он и небольшой. Просто об этом месте почему-то все забыли… — Ты не доверяешь мне?
— Не в этом дело. Я пессимист и не верю во всю эту чушь. Единственное, во что я верю – это то, что нужно отсюда убираться. А каким образом мы это сделаем – совершенно неважно. И кстати, у тебя есть оружие?
— Нет, а зачем оно нам? – я не понимал её. Она кого-то боится в этих местах?
— А, ну да. Ты же вылазил только из своей берлоги днём, чтобы просто взять дровишек и протопить печь, а я тебе вот что скажу: в округе – полно зверья. – Поднявшись со стула, она подошла ко мне очень близко и посмотрела прямо в глаза. — Зверья, которое готово сожрать нас с потрохами. Я лично видела их прошлой ночью. – Отодвинув меня, она отправилась в коридор и вернулась через полминуты с винтовкой в руках. – Вот что нам нужно! Умеешь с таким обращаться? – она подняла брови, словно удивляясь моему ответу.
— Из ружья стрелял, пару раз.
— Тоже сойдёт. Слушай, в доме этого старика висит старое ружьё и одна охотничья винтовка. Возможно, они ещё там, если нас никто не опередил…
— Что ты имеешь в виду?
— Не обращай внимания. Нам нужно наведаться в его дом и обыскать, возможно, найдётся что-то, что сможет нам пригодиться.
— А если нет?
— Предлагай.
— Что?
— Варианты. Предлагай варианты, которые у тебя есть? А? Не слышу… А, я поняла. У тебя их нет! Так вот, давай ты начнёшь как-то слушать меня всё-таки! Я, наверное, пожалею, что взяла тебя с собой, но другого выбора у меня нет.
— Что он тебе такого сказал, что ты так доверяешь ему? Я так понимаю вы ранее не были знакомы совсем.