Алекс быстро кинул взгляд на свои руки, ощупал грудь. И верно, ничего нет...
-Я не знаю, куда всё это делось... - пробормотал, предчувствуя недоброе.
-А я знаю, ваша светлость, куды драгоценности-то запропастились! - горько и веско произнесла Берта. -Заложены, поди-ка, в городе!!! А денежки вы растрясли по кабакам и блядям, да простит меня Великая Матерь!!!
-По каким еще блядям?!!! -негодующе воскликнул вампир, которому сия выволочка начала уже приедаться.
-Ах, простите, милорд, ошиблася я терминологией по простоте своей! -не сдавалась кухарка.- У вас же у благородных, принято шлюшек называть «дамы полусвета»!!! Хотя, они такие же «дамы», как наш хряк Бубенчик - епископ!
-Хорош, Берта! - засмеялся упырь. - Дай пожрать! Проголодался я что-то.
Служанка фыркнула и повела Алекса в замок, по дороге не забывая чехвостить весь мужской род, клеймя их выпивохами и развратниками. Досталось, конечно, и Дикки, хотя он отнюдь не пробухивал фамильное золото и не щупал за жопы бордельных чаровниц, а смирно просидел все две недели в замке, хлопоча возле хозяйских коней.
-Кстати, кобылку бы купить новую надыть! Завтра аккурат торг в городе, съездили бы вы, милорд, за кобылкой-то! - подвела итог разговору Берта.
Вампир отвечал, что согласен поехать хоть в Тирас за табуном зебр, лишь бы от него отстали и дали спокойно пожрать и отоспаться в родной постели.
Всю вторую половину того дня Алекс провел крайне неспокойно. Навалилась, вдруг, какая-то тоска и хмурь. Мужчина метался по замку. Древняя, столь любимая хозяином цитадель казалось холодной и неуютной. Ухали и возились совы на чердаках, что-то выло в каминных трубах. В этом вое томящемуся вампиру слышался один и тот же вопрос: «Ты меня любишь?»
«Алекс, ты меня любишь?» - доносил ветер с кладбища, от могилы Люсьенки.
«Алекс, ты меня любишь?» - шептала речка Брунна.
«Алекс, ты любил меня?» - вспомнил эрул вопрос в фиалковых очах Лорен. Вопрос, заданный за секунду до того, как эльфийка отпустила тетиву...
-Да что вам далась эта моя любовь?!!! - заорал вампир в никуда, распугав всех летучих мышей в замке. -НЕ УМЕЮ Я ЛЮБИТЬ!!! НЕ ДАНО МНЕ!!!
Добрел было и до замковой библиотеки с твердым намерением сжечь к херам все эти паскудные книжонки «про любоффь». Но что-то его остановило. Передумал.
А вечером пришел дружище Бранн и принес с собой некий сверток, в котором оказались волшебные шахматы...
****
Я проснулась в садовом домике. Проснулась поздно, майское солнышко уже вовсю заливало слепящим хрустальным светом цветущий сад. Где-то недалеко болтали соседки - пенсионерки. Кого-то осуждали. Гудела электричка на платформе.
Я повернула голову. Алекса рядом не было.
Грустно улыбнулась, накинула валяющийся на полу халатик, спустилась вниз.
Конечно же, вампира не было нигде. Более того, пропала даже его одежда, сигареты, зажигалка. От полотенца, которым он вытирался после душа, больше не пахло ни хвойным лесом, ни полынью...
Не осталось ничего, словно Хозяина Клуба никогда и не существовало...
Я, чтобы себя занять хоть чем-то, начала собирать свои вещи. Пора было возвращаться в город и решать, как быть дальше. Да и матушке уже пора было позвонить, волнуется, поди, как там дочь «в Сочах-то».
Но здесь мои прогнозы совершенно не сбылись, ибо когда через пару дней я забрав вещи от Вероники (решила, что буду жить одна), сняла комнату у какой-то чистенькой востроносой бабулечки, добралась до телефона и позвонила родительнице, наш разговор пошел совсем не так как я, наивная, ожидала.
Я сочинила великолепный детальный рассказ «как я работала официанткой в Сочи и заработала немного деньжат», но он мне совершенно не пригодился, ибо матушка, что-то невнятно буркнув на мое приветствие, сходу вывалила на меня свое «нищастие». Оное заключалось в том, что ее потный Витечка имел дерзновение тискать на работе новую телефонистку Лялечку, а мать их застукала в самый чувствительный момент.
Витечка был изгнан с позором из дому, а оскорбленная в лучших чувствах родительница подсела на успокоительные дозы коньячка и слезливые сериальчики про коварных изменщиков и отомстивших им сторицей брошенок. Все это было мне рассказано уже в первые минуты разговора.
Я молчала.
Молчала и думала, что же мне напоминает это истерическое стрекотание... Было что-то знакомое и в способе построения фраз, и в интонации. И вдруг я поняла ЧЕЙ именно был мой внутренний голос. Это был голос моей матери. Осуждающий, критикующий, категоричный.
Это открытие будто распахнуло все окна и двери в моей душе, устроив там невероятный сквозняк, который выдул все остатки тепла...
-Каков подлец, а!!! - патетически продолжала моя родительница. -А я, дура, даже в квартиру его прописала!!!
Я молчала.
-И денег ему на «бизнес» заняла!! Сволочь неблагодарная!! Кобель толстопузый!!
Я молчала.
-Что же ты молчишь-то, Вика?! - переключилась на меня мать. - Тебе что, мать не жалко?
-Нет, - спокойно ответила я каким-то низким, почти мужским голосом. Совершенно не своим. Почему-то вдруг сильно заболела укушенная упырем шея.
-Как это тебе меня НЕ ЖАЛКО?! - негодующе воскликнула мать, засопев сердито в трубку.
-Но тебе же не было меня жалко, когда твой вонючий солдафон лапал меня, верно? - я с ужасом узнала интонации вампира в собственном голосе. - Какого хрена я тебя должна жалеть сейчас? Разве это справедливо?! - ядовито зашипел в горле совершенно не мой голос.
Я, испугавшись, бросила трубку, словно она была раскалена добела.
Господи, что со мной?! Что Алекс со мной сделал?! Или я просто сбрендила от всех этих приключений?!
А в полнолуние стало совсем худо. Я металась, сбивая в ком влажные простыни. Ранки на шее горели, как свежее тавро. Они и не думали заживать. Лунный свет вызывал какую-то нездоровую дрожь во всем теле. Чувства стали обострены до предела. Я слышала, как ползет таракан на кухне у соседей сверху, и о чем шепчется парочка тайных любовников на другом конце многоквартирного дома. Лунный свет лился в мои зрачки, навсегда стирая мое прежнее старое Я...