Я не ребёнок и мне никто не скажет что брат, придёт. Мы больше не поговорим, сидя во дворе напротив, скрипя старыми качелями, о личном. Мысли возвращаются в реальность, когда громкоговоритель говорит о моей остановки. Я быстро выхожу и иду по дороге к дому. Наша лужайка большая, усыпана ровным, подстриженным газоном. Сбоку виднеется милый, маленький, двухэтажный дом. Зайдя внутрь, было тихо. Слишком тихо. Я сбрасываю мокрую верхнюю одежду и поднимаюсь наверх. Серая, деревянная лестница ведёт к спальне родителей, моей комнате и Джона. Я слышу слабый голос отца из комнаты Джона. Тихо открываю дверь, передо мной, ужасная картина: мама держит любимый Джона кулон, который он одевал только на мероприятия. Папа стоит около мамы и молчит.
- Мама, это правда?
Она молчит. Отец толкает меня плечом и выходит в коридор, я следую за ним.
- Элис... Ситуация тяжелая... Мы получили звонок от полиции о ДТП. Машина Джона столкнулась с грузовиком, он вывернул руль в кювет и по пути попал камень в двигатель. Машина перевернулась и сгорела дотла. Тело опознали по личным вещам...
Голос отца дрожал. Я не верила в это. Это полная чушь! Тело опознали по вещам? Если все сгорело?!
- Завтра мы развеем прах в час дня... - добавил он и удалился в свой кабинет.
Я осталась одна. Не только в семье, но и в состоянии шока. Я зашла в свою комнату и в мокрой одежде упала на кровать, подавляя слезы.
Я помню, мы с Джоном долго уговаривали отца построить летний домик на заднем дворе, чтобы играть, когда были детьми. Став подростками, мы пили там пиво и тайно курили сигареты. Став взрослыми, меньше появлялись там вдвоем, а часто поодиночке, вспоминая прошлые годы. Слёзы стали катиться больше от всех воспоминаний. Я утёрла нос и щеки, вышла из дома до ближайшего ларька с сигаретами. Он был у нас в двух шагах, за поворотом улицы, был маркет.
Продавщица в отделе алкоголя и табака выглядит устало, но при этом ещё день. Говорю ей марку сигарет, она просит паспорт, называет сумму, и я оплачиваю.
Дождь ещё льёт, смывает все хорошее в жизни и меняя яркие цвета на тусклые. Затянувшись, я чувствую, как в легкие поступает никотин, медленно растворяется там и выпускает лишнее на свежий воздух. Мой телефон вибрирует в кармане. Номер не определился.
- Алло?
- Элис, я девушка Джона, Миранда. Мы можем встретиться где-нибудь, надо кое-что обсудить.
- Девушка? Он мне ничего не говорил.
- Он никому не говорил.
- Давай в девять вечера. На Бридж-Порт 5,там, на углу кафе «У Лори».
- Хорошо.
С этим нейтральным словом, она повесила трубку, и слышались короткие гудки. Немного оцепенев от мысли, что Миранда-девушка Джона, о которой никто не говорил, я погрузилась в тону своих мыслей.
Бродя до назначенного места, я много думала о цене жизни человека и какого жить дальше, без близкого человека, улицы сменяли люди, мрачные и радостные, но мое лицо было как камень. Кафе было уютным, играла кантри, и официанты поспешно подавали заказы. Я села на диванчик, у окна и рассматривала все в округ, дабы найти надежду.
- Здравствуй. - Миранда не заставила себя ждать.
Она была не похожа на девушку, в которую мог втюриться брат. Чёрные-каре волосы, пирсинг в носу и татуировки. Чёрная, как смоль, дерзкая одежда. Она показала жест официанту и сделала заказ. Мы молча сидели и не решались прерывать тишину.
- Элис, нам надо поговорить о Джоне. - она заявила это с холодным и волнующим тоном. - Понимаешь, это не тот человек, которого ты знала последние три года.
Ее слова прервал официант, который принёс капучино.
- Не ходи вокруг, говори прямо. - я хотела покончить все это и пойти домой, там была поддержка и разочарование.
- Джон много скрывал от семьи, например тату-она достала мини-фотоальбом и рассказывала неспела и постепенно, чтобы я переварила информацию. - наши отношения, свой круг общения, друзей и остальное.
Я увидела много фотографий, где Джон целует Миранду, играет в покер, пьёт виски, в обнимку с друзьями, тату. Это вызвало волну непонимания, не более. Нервы были на исходе и медленно кончались.