Предмет, который он держал в руках, мог многое изменить. Для таких, как Бертен. Человеческое тело слабо и порой разрушается от одного удара. Во множестве случаев вернуть ему прежнюю силу практически невозможно. Мальчишка станет первым. У него была специфическая травма, поэтому он так хорошо подходил.
Как только эфир соприкоснется с искалеченным телом, Ларс сумеет выявить именно те свойства, что пока мешают предмету стать универсальным.
Хорошо, что у пациента Эрнессы нет семьи и близких. Нужно уговорить лишь его. Потому что существовал риск потерять больше, чем приобрести.
Может быть, стоит скрыть это от мальчишки? В случае неудачи он все равно не сможет отомстить. Его состояние ухудшится настолько, что он и на человека-то будет походить лишь отчасти.
Перед внутренним взором всплыл укоризненный взгляд вестницы. Ларс недовольно поморщился. Нет, он не выжил еще из ума, чтобы зверствовать над испытуемыми, закрывая глаза на все последствия. Поэтому не нужно совести так уж усердствовать. Что это еще за фокусы со сменой ипостаси? Всегда был просто внутренний голос его самого, а не какие-то там барышни с невероятными глазами.
Вот же напасть!
Рассердившись на себя за лишние мысли, Ларс еще больше погрузился в работу. Так прошла вся ночь. Он очнулся только утром, когда свет солнца затмил собой искусственное магическое освещение. В его руке был готовый эфир.
Согласно древней истории, эфиром именовалась сила богов. Такое громкое название этим предметам он дал сам. Именовать их артефактами маг отказывался наотрез. Разница между ними была принципиальная. Подобный акцент прибавил ему славы и преумножил слухи. Люди, которым он представлял свои работы, считали его избалованным, надменным, презирающим всех на свете гением.
Ларс не считал себя достойным этого звания, но и не оспаривал его.
Маг придирчиво осматривал свою работу. Пластина была еще теплой и приятно грела ладонь. При всех стараниях изъяны обнаружить не удалось. Все свои работы он превращал в совершенство. Именно из-за своей безупречности эфир мог не подойти человеческому телу. Магическому предмету легко сломать и без того надтреснутую оболочку. Дефектов в человеке и без всяких повреждений более чем достаточно.
Чувствуя прилив сил из-за хорошо выполненной работы, Ларс вырвался из лаборатории. В кои-то веки ему было с кем разделить собственный успех. Интересно, вестница удивится?
Приятное течение мыслей было прервано чужим появлением на пороге его собственных комнат, куда Ларс только успел войти.
- Наконец-то! – Оленна кошкой бросилась к нему. – Я начала сомневаться, живой ли ты там? Выглядишь бледным.
Она потянулась рукой к его щеке, но Ларс не позволил ей себя коснуться. Присутствие девушки показалось навязчивым, чего он терпеть не мог. Наличие чужих людей в своей жизни он строго дозировал. Любовница точно была из «чужих». Круг «своих» у Ларса был ограничен.
Она до сих пор в этом доме, потому что он не нашел время для «серьезного» разговора, конец которого можно предсказать заранее.
- Я могу о себе позаботиться, - бросил Ларс холодно. Серо-зеленые глаза стали абсолютно непроницаемы.
- Конечно, я просто беспокоюсь о тебе, - заговорила она быстро. - Эти твои непонятные увлечения магией…
- Оленна.
Она вздрогнула от его голоса. Экранируя эмпатию, Ларс еле слышал ее эмоции. Из-за одного лишь его тона, они все смешались.
- Не рассуждай о том, о чем не имеешь ни малейшего представления.
Девушка смотрела на хозяина дома с опаской, ощущая, что за тихо сказанными словами кроется слишком многое.
- Ты ведь не рассказываешь, - сегодня она была безрассуднее обычного. В ней давно зрело желание узнать правду. Ведь она прекрасно понимала, что пока Ларс ей не откроется, ее положение в жизни аристократа не изменится.
- Я и не расскажу, - с ледяной усмешкой произнес маг.
- Ларс! Я…
Он молниеносным движением прихватил ее за подбородок, чуть приподнял голову, не позволяя избегать своего взгляда. Оленна напряглась всем телом. Ларс не причинял ей боли, просто отчего-то она не могла двигаться, пригвожденная к месту тяжелым взором мужчины, которого, как ей казалось, она успела неплохо изучить.