- Это невозможно, - прошептал непослушными губами пациент Эрнессы, но его взгляд то и дело возвращался к таинственному предмету, лежавшему недалеко от него.
- Да. Это эксперимент, - как ни в чем не бывало произнес Ларс, разводя руками. - И ты первый испытуемый. Может, ничего не получится. Более того, как только я применю эфир, он либо поможет тебе и все восстановит, либо убьет твое тело совсем - ты не сможешь не только ходить, но и двигаться вообще.
- Погодите, - раздался за спиной дрожащий голос вестницы. Она не смогла остаться равнодушной.
Ларс жестом остановил ее, прося не вмешиваться. Не хватало, чтобы она внесла еще большую сумятицу в мысли мальчишки. Он и без того в положении, которому не позавидуешь. Притом что слова аристократа звучали как безумный вымысел, нельзя было отрицать факт того, что он пришел сюда по воли души, которая лгать не могла. От подобного противоречия кого угодно начнет наизнанку выворачивать.
Бертена до самых костей продирал страх. Даже в той канаве было не так страшно.
- А что это вообще такое? – юноша проглотил ком в горле.
- Чистая магия, которую я сделал материальной и придал форму, - ответил Ларс тем самым тоном, которым сообщают вполне очевидные для всех вещи.
- Не понимаю, - прошептал Бертен с отчаянием.
- Послушайте, - Ашара не удержалась и даже приблизилась к аристократу, - такие решения не принимаются за одну секунду…
- Именно так и принимаются, - перебил ее Ларс, и в его голосе звенела сталь, взгляд был и того хуже, придавливал к месту намертво, - чем дольше он будет размышлять, тем больше будет путаться в мыслях. Он обратился к мальчишке. – Представь, что ты на войне. У тебя есть примерно секунда на одно-единственное решение. Некогда взвешивать, некогда размышлять. Ты не знаешь, будет оно правильным или нет. Ты просто все ставишь на кон.
- Я…
Взгляд Бертена заметался, и в конце концов у него закружилась голова, на лбу выступили капельки пота. Он сильно зажмурил глаза и быстро произнес:
- Хорошо, если госпожа Эрнесса вам верит, я тоже поверю.
Ашара оценила выдержку аристократа. Ей еще нужно такому научиться. Вестница подозревала, что согласие мальчишки было главным во всем этом спектакле, и вряд ли Ларс ван дер Саарк не переживал за него. Но внешне он оставался бесстрастен.
- Садись и поворачивайся ко мне спиной, - отдал аристократ команду, вынимая эфир из коробки. Предмет в его руках засветился.
- А разве не нужна какая-то подготовка или предварительный осмотр? – Ашара сомневалась, что можно вот так просто совершить чудо.
- Ничего не нужно. Все, что требовалось, я сделал, теперь мы можем лишь поставить опыт.
Ничего себе. Это либо уверенность, либо сумасшествие. Либо сумасшедшая уверенность. Конечно, он могущественный маг, но неужели он способен манипулировать такими силами? Разве вообще кто-нибудь может? Вестница с огромным сомнением посмотрела на Эрнессу. Но та не отрывала взгляда от Ларса. И он не был наполнен непониманием или ужасом. Она просто ждала.
- Это быстро? – задал свой последний вопрос Бертен.
- Очень быстро, - честно ответил Ларс, глядя ему в глаза.
Парень с помощью рук пересел на край кровати и повернулся к магу спиной. Аристократ сжал пальцами овальный предмет посередине, и тот выпустил четыре тонких когтя. Ашара поморщилась. Она поняла, о чем умолчал аристократ. Стоило предмету расположиться на позвоночнике юноши, как когти впились в него, вонзились в тело. Парень вскрикнул и вцепился пальцами в край постели с такой силой, что костяшки побелели. Предмет наливался светом все больше. Вестница была уверена, что он обжигает, ей даже показалось, что она почувствовала запах горелой плоти. Пациент хрипел от боли и кусал губы до крови, стараясь вытерпеть пытку.
Ларс внимательно наблюдал с помощью магического зрения, позволяющего видеть силовые потоки и ауру человека. Он запоминал их взаимодействие с эфиром, улавливал каждую мимолетную перемену в своем творении, которое раскрывало свою силу шаг за шагом. Теперь для него был очевиден тот самый, единственный недочет, который не позволял сделать эфир универсальным. На губах аристократа промелькнула улыбка. Увиденное его радовало. Он уже знал, что эксперимент прошел успешно. Если бы их постигла неудача, парню не пришлось бы корчиться от боли, эфир бы за секунду выжег все нервные окончания в нем и убил чувствительность. А боль была хорошим признаком. Наградой за все пережитое.