– Не вымещай злость на Люцифере, – поморщился Крис.
– Хорошо. Могу на тебе, – я развернулась к нему и чуть сместилась, чтобы занять позицию у окна, если придётся позорно сбегать. – Откуда мне знать, что ты не в союзе с Сарой? Тебе плевать на Китти и плевать на Люцифера, для тебя важнее всего только ты сам и твои цели.
– Но ведь наши цели схожи, Натали, – усмехнулся он, никак не отреагировав на мои обвинения.
– Мы это уже обсуждали… – фыркнула я, делая короткий глоток сока.
– И я остался при своём мнении. Я смотрю на вещи трезво, а ты всё ещё веришь в сказки и строишь утопию, – глаза Криса на мгновение блеснули синим светом его энергии.
Кто бы сомневался, что он искренне верит, будто идёт по единственно верному пути.
– Не тебе судить о моих целях, – рыкнула я, и стакан лопнул в моей ладони.
На пол посыпались осколки, и полился сок. Между пальцев побежали горячие струйки, и я не сразу осознала, что это кровь, как и не сразу почувствовала боль. Она проявила себя, лишь когда моя ладонь сжалась в кулак и острые осколки впились в плоть. И это отрезвило, отбросило прочь поднимающееся бешенство. Крис дёрнулся ко мне, но я отрицательно качнула головой, прошла к раковине, включила воду и подставила под неё окровавленную ладонь. Внутри меня кипел коктейль из ярости и негодования. Мы уже всё обсудили, я высказала свою позицию, но Крис слышит только себя. Как обычно.
– Мы можем тебе помочь, Натали, – заявил Асмодей серьёзным тоном.
– Конечно. Как только покинете мою Землю и вернётесь в свой мир, так сразу и поможете, – насмешливо отозвалась я, быстро промывая рану от осколков.
Крис всё равно приблизился, встал справа от меня, наблюдая за моими действиями.
– Ты добиваешься красного статуса, – заговорил он вкрадчиво. – Мы можем помочь тебе в этом. Например, тебе же мешает Боумен. Хочешь, я разберусь с этой проблемой?
Там над твоим плечом извивается змей-искуситель. Скинешь? – рассмеялась Лилит, и её комментарий помог совладать с яростью.
Я выключила воду, промокнула руку бумажным полотенцем, скомкала его в шарик и только потом развернулась к Крису лицом. Он предложил мне сделку с моей совестью, возможность не мараться чужой кровью, но станут ли меньше мои грехи, если не мой палец нажмёт на спусковой крючок? Конечно же, нет. Я знала, что если решу карабкаться наверх в организации стражей, мне не удастся оставаться «чистой», однажды придётся добавить новые пункты в список моих убийств. В Эдеме, когда выступала в роли Кри, часто сравнивала себя с Крисом, гадала о том, сталкивался ли он с мыслями, что постоянно посещали меня, и теперь вновь оказалась в той же ситуации. Однажды и он определил курс своих действий и твёрдым шагом двинулся к своей цели. Может, какое-то время пытался минимизировать количество жертв, но вскоре понял, что совсем без них не обойтись и итог его стремлений оправдывает все потери. И вот настал мой черёд пройти через эти осознания. Он говорил, что давно не оправдывает себя, мне тоже не стоит. Я такая, какая есть: неправильная, местами сломанная, но другой мне уже не стать.
– Ты просто пытаешься вернуть за мой счёт потерянное, Крис. Твоих шпионов в организации всё меньше, скоро и вовсе не останется. А я не стану твоим новым выходом на стражей, даже не надейся, – сообщила с ироничной улыбкой на губах. – Я в состоянии справиться с любой своей проблемой без твоей помощи. И это не изменится. Если действительно уверен, что наши цели схожи, моё предложение в силе. Дай мне время, не мешай, и тебя поразит результат.
– Думаешь, справишься? – помрачневшим голосом уточнил он, мимолётно поджав губы в неодобрении.
К чему этот разговор? Он действительно верил, что после всего я в состоянии ему довериться?
– Уверена в этом, – произнесла я как можно твёрже.
– В таком случае мой ответ тоже не изменился, – от Криса повеяло лютой злобой, голубые глаза опасно похолодели. – Ты мне мешаешь, Натали, – припечатал глухо.
От него исходила почти осязаемая угроза. Сердце в эти мгновения разогналось до скорости света, разнося по венам адреналиновое безумие. Рациональность подсказывала, что мне не выстоять в столкновении с Крисом, ведь проблемы с энергией никуда не делись. Но почему-то в груди разгоралось странное мрачное предвкушение, подстёгивая совершить этот шаг, напасть первой, развеять апатию тоскливых будней и вступить в заведомо проигрышный бой, чтобы вновь ощутить себя живой. Потому что все эти дни после смерти Евастаса я не жила, а лишь существовала, двигалась по инерции, не в состоянии остановиться или повернуть назад.