— Быстро ты, — прозвучал за спиной тихий голос Нидзы.
Стиснув ружье, Егор обернулся. В десяти шагах от него, закинув ногу на ногу, первородный сидел в глубоком новеньком кресле перед единственной устоявшей, но наполовину обрушившейся стеной здания, вертя в руках склянку, в которой позвякивал кусочек серого металла размером с горошину. На нем и его одежде из бинтов и штанов не было заметно ни капли крови, однако его облик несколько изменился — красивое, мужественное лицо осунулось, взгляд живых глаз потух. Он выглядел уставшим и опустошенным.
Трость Нидзы была прислонена к ручке кресла, позади него словно с неба падал столб света, очерчивая на камнях идеально правильный круг.
— А где остальные? — безжизненным голосом спросил первородный.
— Ты хотел, чтобы я пришел один.
— И ты правда пришел один? — проявил некоторый интерес Нидза и, начав оживать и снова напоминать самого себя — сильного, безжалостного и непреклонного мага, — состроил кислую мину. — Я что, зря старался, погружая это место в ложное пространство?
— Зачем? — ляпнул Егор, чувствуя, как по спине пробежали мурашки — первородный опять упредил действия своих врагов и его ловушка оказалась хитрее и сложнее, чем можно было ждать.
— Как зачем? — притворно удивился Нидза. — Чтобы никто не сбежал и чтобы я мог разом избавиться от всех вас. И чтобы никто не смог прийти тебе на помощь, если ты вдруг окажешься настолько туп, что явишься ко мне без своих дружков и этого болвана Рикиши. Хотя… мне уже давно стоило привыкнуть к твоим выходкам. Я бы мог догадаться, что из двух вариантов действия ты обязательно выберешь самый идиотский. Ты что, совсем меня не боишься?
— Боюсь. Очень боюсь, — признался Егор. — И всегда буду бояться. Это нормально. Только я больше никогда не позволю страхам и сомнениям управлять моей жизнью. Это глупо.
Нидза поставил склянку у своих ног.
— Похвально. Если тебя не взять страхом, тогда, возможно, ты захочешь прислушаться к доводам разума. — Первородный ткнул пальцем себе за плечо. — Позади меня Портал в твой мир. Сделай мне одолжение — убирайся прочь. Проваливай отсюда, сейчас. Или если тебе надо подумать, можешь немного подумать. Я прикрепил заклинание к пространству, и Портал продержится открытым еще час. А чтобы тебе проще думалось, разреши мне поведать тебе, — он ткнул пальцами ног склянку, — что находится внутри этого сосуда.
Егор повнимательней всмотрелся в кусочек металла, и в голову закрались смутные подозрения. Металл по виду напоминал свинец, но почти наверняка не являлся им.
— Знаешь, что происходит, когда вещество материи мгновенно распадается на составляющие ее частицы? — спросил Нидза.
— Высвобождение энергии. То есть взрыв.
Первородный поднял перед собой руку со сложенными для щелчка пальцами.
— Правильно. Я остановился в одной формуле от завершения запретного заклинания горных — разложение частиц. Стоит мне щелкнуть пальцами, как этот кусочек металла взорвется. Его вполне хватит, чтобы разнести здесь абсолютно все. Ты никоим образом не сможешь пережить взрыв. Уцелею лишь я. — Нидза победоносно улыбнулся. — Выбор за тобой, человек. Или убирайся домой, или сдохни.
Не колеблясь, Егор упрямо покачал головой.
— Не-а, не уйду. Я обещал вернуться.
Нидза кивнул.
— Вот и отлично. Рад, что ты… — Смысл слов Егора дошел до него, и первородный резко выпрямился. — Что?!
— Да-да, ты правильно все расслышал. Я остаюсь.
Вскочив, Нидза со злостью пнул склянку, и она покатилась, подпрыгивая, к ногам Егора. Вне себя от ярости, первородный прошипел:
— Объясни! Ублюдок, я совсем не понимаю тебя! Объясни мне всё! Объясни мне, почему ты так сильно хочешь помешать мне, что даже готов сдохнуть?!
— Может, хватит, а? Заканчивай со своей местью всему миру. Ты уже отомстил ему, ты уже изменил его. Прямо сейчас Замбага стоит на коленях и вымаливает у людей прощение за грехи всех первородных.
Нидза брезгливо скривился.
— Полу-меры! Ими ничего и никогда не решить. Пока первородные не искупаются в своей крови, пока не вырежут всю их знать — ничего не изменится! В один прекрасный день малыша Замбагу убьют, и всё станет как прежде!
— У Замбаги есть друзья, которые защитят его, — возразил Егор. — Оставь всё на него, он справится. А ты натворил уже достаточно, пора остановиться.
— У моего названного брата Корникса тоже были друзья, которые без раздумий предали его! А все потому, что этот мягкотелый кретин был таким же, как его сынок! Корникс тоже верил в полу-меры и никак не мог решиться стать жестким и сильным! А я его предупреждал, что тупые идеалы и вера в добро не способны изменить мир. О справедливости вопят лишь ни на что не годные слабаки, которые не могут взять свою жизнь в свои руки и самостоятельно переделать окружающую их реальность! Все, что им остается, — это бесконечно выть о какой-то там справедливости и надеяться на других! — Нидза сплюнул, криво ухмыльнувшись, одарил собеседника мрачным взглядом исподлобья. — Остановиться, да? Это ты пошутил? Чтобы он не мог помешать мне, я собственноручно убил единственного первородного, который заслужил мое уважение. Я лично убил своего единственного друга Корникса. Ради того, чтобы переделать этот грязный мир, я добровольно стал настоящим чудовищем. Разве теперь у меня есть право остановиться?
Егор тяжело вздохнул. Первородного не переубедить. Несмотря ни на что, Нидза был в чем-то прав, а когда сталкиваются две разные правды, одна из них должна уступить.
— Я все еще не услышал ответа! — напомнил Нидза. — Почему ты, чужак, так сильно стремишься помереть за этот грязный мир?!
Егор пожал плечами.
— Мне нет дела до всего этого мира. У меня не хватит здоровья, чтобы спасти всех и каждого. Зато здесь есть те, кого я хочу и могу защитить. За время своего путешествия я повстречал очень много достойных людей и демонов. — Начиная закипать, накручивая себя, он принялся перечислять: — Замбага, Камия, два придурка-шутника на границе с землями Вольных и их собачка, Ленни, его служанка, правитель Эктабана, старик-первородный из Казавы и девчонка Дарина, Фугадзи, Глик, Йодер и даже этот идиот Рикиши — они никому не желали и никогда не пожелают зла. Я не позволю тебе тронуть никого из них, они не будут жить в мире твоей мечты! В нем будет слишком много крови!
Щелкнув шершавыми пальцами перчатки, Егор высек искру, и пропитанные горючей смесью кончики пальцев вспыхнули. Вытянув и направив в сторону Нидзы ружье, он коснулся огнем углубления на конце ствола. Едва не разорвавшись от набитого в него пороха, ружье с глухим хлопком выплюнуло из ствола облачко серого дыма. Однако сделанная из зуба пуля лишь чиркнула, слегка пошатнув его, по спинке кресла позади первородного.
Одновременно с хлопком выстрела свой ход сделал Нидза. Ослепительно-яркая вспышка, мощный, глухой щелчок — и все потонуло в бурлящем пламени ядерного взрыва. Не слишком сильного, но вполне достаточного, чтобы на несколько секунд превратить территорию поместья с прилегающим к нему участком в рукотворный ад.
Когда пламя взрыва, мгновенно пожрав весь кислород и задушив само себя, угасло, все вокруг изменилось. Черный пепел хлопьями висел в воздухе, заволакивая тускло-серое солнце, стена, кресло, трава и камни исчезли, оставив после себя обугленную, дымящуюся землю, все деревья оказались сметены к границе ложного пространства, не позволившей им разлететься еще дальше. Черные, обожженные стволы, торча во все стороны, грудами валялись друг на друге, сложив подобие баррикады высотой с трехэтажный дом и очерчивая круг радиусом в сотню метров. И в центре этого круга рядом со льющимся с неба столбом света в клубах черного пепла стоял целый и невредимый Нидза.
Сложив несколько знаков, первородный отогнал пыль подальше и уставился на место, где несколько секунд назад стоял Егор. Завихрения воздуха коснулись обожженной земли, черный пепел струйкой потянуло в сторону. В небольшую воронку от взрыва с шорохом осыпалась земля. Но кроме пепла и земли, больше ничто не смело шевельнуться рядом с первородным, рядом с ним не осталось вообще ничего — человек просто испарился.