Такое же мнение сложилось и у Замбаги. Побледневший подросток весь трясся от гнева и, казалось, едва сдерживался, чтобы не обрушить на площадь свое самое мощное заклинание. Дабы он чего не натворил, Егор схватил парня за руку.
Тем временем слово взял наместник.
— Слушайте меня, о мои граждане — гордые и свободные демоны из первого рода. Сим объявляю этих пятерых, — толстый палец указал на пятерку приговоренных, — преступниками, поправшими Свод истинных законов первородных. Эти грязные твари возомнили себя равными нам и посмели пойти против своих господ. За что и будут наказаны. Номер один, — первый человек в кандалах вздрогнул, поднял искаженное от испуга лицо, — украл из столовой шахты хлеб и консервы. Пять ударов плетью. Номер два — непочтительно отзывался о первородных. Пять ударов плетью. Номер три — украл лекарство у врача с лесоповала. Пять ударов плетью. Номер четыре — пьянство. Пять ударов плетью. Номер пять, — девочка вся затряслась, голос Вучика превратился в визг, — посмела смеяться над князем и оскорблять меня, называя жирным дураком! Десять ударов плетью! Номер пять — к столбу!
Егору казалось, что все происходящее — сон. Нет, такого просто не может быть. Десять ударов плетью за разговоры. Ребенку. Совсем худой и запуганной девочке. За то, что сказала правду, здоровенный двухметровый детина будут хлестать её кнутом, который способен легко распороть шкуру быка. А её худое тельце он превратит в кровавое месиво. Десять ударов — это смертный приговор.
— Да, я здесь по своей воле, — повторил старик. Из-под плаща появилась костлявая рука с листком бумаги. — Я знаю эту девочку с самого рождения. Она была моей соседкой. — Он взглянул на Егора. — Запомни меня, человек. Запомни, что увидишь. Мы не все такие, как эта жирная свинья. Сейчас наместник ответит за все.
Поднеся листок поближе к лицу, подслеповато щурясь, старик принялся читать заклинание. Медленно, спотыкаясь о незнакомые формулы. Было видно, что маг из него — совсем никакой.
Воздух перед стариком заколебался, и из ниоткуда возник Ворон. Ростом метра под два и очень широкий. Капюшон сполз назад, открывая его лицо — с массивной квадратной челюстью, грубой, напоминающей чешую кожей сероватого оттенка и абсолютно белыми глазами без единого признака радужки или зрачка. Из высокого лба Ворона вверх росла пара рогов длинной с ладонь, а черные волосы, спускавшиеся до лопаток, были заплетены в множество косичек.
Шагнув вперед, Ворон схватил старика за горло, заставив того умолкнуть на полуслове, а второй рукой крепко стиснул ладонь с зажатым в ней листком.
— Расступились! Быстро! — рявкнул Ворон и, продолжая держать хрипящего старика за горло, потащил его сквозь раздвигающуюся перед ним толпу к центру площади.
— А? Что? — с глупым выражением лица спросил Егор, переводя взгляд со старика и Ворона обратно на паланкин с наместником. Из Воронов позади него стояли лишь двое. Хотя мгновение назад их было ровно три.
Мелко дрожа, дыша шумно и часто, побледневший Замбага глухо произнес:
— Некрос. Это был некрос. Мастер иллюзий из клана наемных убийц. Некрос…
Похоже, Замбага всерьез струхнул. Что значило одно — некрос был силен. Заставить подростка перетрусить мог лишь по-настоящему опасный демон.
Вытащив старика к постаменту с наместником, Ворон отпустил его. Схватившись за горло, первородный упал на колени и зашелся в сухом кашле.
— Убийца, ваша милость, — громко сообщил некрос.
Глянув на палача, наместник кивнул.
Взмах мускулистой руки, и толстая плеть изогнулась змеей. Её кончик, издав щелчок, хлестнул точно по ладони старика с листком, оставив после себя широкую кровавую рану и сломанные кости. Листок с заклинанием упал на камень площади, сверху на него закапала кровь. Прижав к груди изувеченную ладонь, старик застонал и с ненавистью уставился на наместника.
— Десять ударов, — напомнил Вучик палачу. — Старика казнить последним.
Красноносый страж снял с пояса связку ключей и направился к закованной в кандалы девочке.
— Некрос… — повторял оцепеневший Замбага. — Некрос…
Сглотнув тугой комок в горле, Егор кивнул.
— Да, как-то стремно вмешиваться.
— Верно. Нам не победить некроса, — охотно согласился Замбага. — Но… но… — Парень всхлипнул, глядя, как красноносый снимает с девочки кандалы и, сопротивляющуюся, тащит ее к столбу. — Мы… Я… Она…
Первородный так и не смог выдавить из себя ни слова. Он хотел вмешаться, но до дрожи в коленях боялся некроса, и не мог просто сбежать, потому что хотел помочь. Все, что он делал, — ждал слов спутника и был готов подчиниться любому решению.
Ухмыльнувшись, Егор произнес:
— Ну, и кем я буду, если брошу ребенка в беде?
— А Нидза намного сильней какого-то наемника, — кивнул Замбага.
— Даже старикан не побоялся пойти против жиробаса. Я что, хуже?
— Да, какой из меня князь, если я не могу защитить своих подданных? — вторил ему Замбага.
— Плохой, — согласился Егор. Нащупал за пазухой рукоять дубинки. Чувствуя, что совершает самую большую глупость на свете, которая, возможно, будет последней в его недолгой жизни, он уточнил: — Валим их?
— Всех, — подтвердил Замбага.
Глава 19
Стоило определиться с дальнейшими действиями, как сразу стало проще. Исчезли сомнения, вкрадчиво нашептывающие «беги!», пропали мысли о поражении и неминуемой смерти, отступил страх. Остались лишь враги.
С тревогой наблюдая, как красноносый привязывает девочку к столбу, Егор произнес:
— Я это… не силен в битвах магов. Что делать-то?
— Не подпускай ко мне никого. И прикрывай меня от заклинаний, — ответил Замбага. — Но сначала…
Сложив пальцами несколько знаков, первородный резко оглянулся, уставившись на пустое место перед стеной дома. В тот же миг раздался вскрик, глухой удар, и стена содрогнулась. Из щелей между каменной кладкой посыпался мусор — пыль цементирующего раствора, камешки, кусочки щепок. Заклинание рассеялось, и появился лысый соглядатай. Он сидел прислонившись к стене, раскинув ноги, свесив голову на грудь, и, очевидно, собирался очнуться не раньше утра следующего дня.
Послышалось чье-то тяжелое дыхание. Заметив, что некрос снова пропал, Егор наугад махнул дубинкой. А после еще раз и еще. На третий удар дубинка наткнулась на что-то очень твердое. И, судя по глухому стуку, невидимым препятствием была голова Ворона.
Раздался яростный, полный злобы рев. А спустя миг воздух, повинуясь велению Замбаги, полыхнул, и рев ярости превратился в вопли боли. Пламя приняло очертания кружащегося на месте человеческого силуэта, пытающегося сорвать с себя охваченную огнем мантию.
Наконец горящая одежда полетела на землю, и некрос выпрямился во все свои два метра роста, оставшись в кожаных штанах и жилетке. От его одежды и волос валил пар, кожа покраснела, а по лбу текла струйка крови — туда пришелся удар дубинкой. Оскалившись, Ворон вытащил из-за спины тесак с изгибающимся вперед, зазубренным лезвием.
Тут-то люди и демоны из толпы, услышав вопли и возню, наконец соизволили обратить внимание на то, что творится в задних рядах. И увиденное не слишком их порадовало — один Ворон сидел у стены без сознания, второй, дымясь, вертел в руках устрашающего вида тесак. Впрочем, свирепый облик хозяина ножа и его кровожадный настрой пугали даже сильней, чем оружие.
Оценив ситуацию, все присутствующие понеслись прочь с площади, галдя, толкаясь, ругаясь и роняя друг друга. Никому не хотелось присутствовать при схватке магов, все стремились как можно скорее убежать с площади, обстановка на которой могла взорваться в любой момент. Причем взорваться буквально. Об умениях слуг Нидзы знали не понаслышке, да и противостояли им явно не слабаки, уже сумевшие завалить одного и подпалить второго Ворона. А когда сходятся настолько сильные маги, разумнее держаться от них подальше.
Вскоре площадь почти опустела.
— Уносите меня отсюда! — визжал наместник Вучик, пока его рабы-носильщики неуклюже поднимали паланкин. — Быстрее, твари! Или всех повешу!