— Пойдемте, я представлю вас князю, — предложил лесной и направился вглубь коридора.
Встревоженно переглянувшись, троица последовала за ним.
Пройдя по коридору, они попали в просторный зал с кучей обеденных столов, нырнули в следующий коридорчик, зашли в неприметную дверь, поднялись по короткой лестнице, снова попали в коридор. Такой же тесный, как первый, но освещенный значительно лучше — горели все лампы. Коридор заканчивался деревянной дверью с железным кольцом-ручкой. Постучав этим кольцом по двери, Фугадзи потянул ее на себя, шепотом велев новым слугам проходить.
Внутри оказалась просторный зал прямоугольной формы, центр которого занимал массивный, длинный стол из красного дерева. В одной стене имелось три высоких, распахнутых настежь, закругляющихся кверху окна с отдернутыми занавесками, так что в зале было довольно светло. Стены помещения были задрапированы тяжелыми коврами с причудливо переплетающимися линиями узоров, вдоль дальней тянулся ряд высоких, до потолка шкафов, доверху забитых книгами. В каждому углу стояло по воину в полном доспехе — закрытые поножами и наручами конечности, отполированные до блеска кирасы из стальных, расположенных внахлест пластин, рогатые шлема с опущенными забралами. Воины стояли не шевелясь, сложив руки в стальных перчатках на рукоятях двуручных мечей, упертых остриями в пол.
Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что внутри доспехов никого нет, что они — просто декорация. Конечно же, в мире магии тяжелый доспех был не в почете, ибо был совершенно бесполезен.
Появление Фугадзи и новых слуг не прошло незамеченным — головы пяти мужчин-лесных, сидевших в дальнем конце стола — один, самый молодой, во главе, четверо по обе стороны от него — синхронно повернулись к двери. Взглянув на вновь прибывших, мужчины мгновенно утратили к ним интерес и развернулись к сидящему во главе стола длинноволосому лесному лет двадцати семи, не больше.
Тихим шепотом Фугадзи велел:
— Тихо встаньте у стенки и ни звука.
Построившись рядом с рыцарем, Фугадзи и троица слуг с интересом принялась наблюдать за собранием правителей лесных.
Четверо, видимо, состояли в Совете знати — они были довольно пожилыми, в шикарных камзолах, с перстнями и кольцами на пальцах. На их лысеющих, седых головах покоилось по изящной, в виде тонкого венка, диадеме с рубином в центре каждой, на шеях висели золотые цепи.
Пятый, молодой парень во главе стола, по всей видимости и был тем самым инфернальным князем Рикиши. Он то ли сидел, то ли почти лежал в глубоком, мягком кресле, навалившись боком на один подлокотник и перевесив ногу через другой, и лениво подкидывал и ловил черную игральную кость, грани и точки цифр которой имели белый цвет. Он был одет в светлую просторную рубаху без пуговиц и кожаные штаны. На узкие плечи князя волнами ниспадали длинные, густые волосы, в них едва можно было разглядеть тоненькое кольцо диадемы. На узком, капризном и довольно симпатичном лице Рикиши застыло выражение скуки, тонкие губы слегка кривились в ухмылке. Ярко-желтые глаза были полу-закрыты, под ними — огромные синяки. То ли от какой-то болезни, то ли просто от недосыпа.
И с какой это стати, удивился Егор, этот худой, болезненно-выглядящий парень заработал себе репутацию настоящего чудовища? Он не впечатлял. Вообще ничем. Даже Замбага, казалось, мог зашибить его одним ударом кулака.
— Итак, — продолжил длинноносый старик, сидящий по правую руку от князя, — по моим данным, первородные застряли в четырех днях пути отсюда около города Нозия.
Прикрыв рот узкой, костлявой ладонью, Рикиши широко зевнул и лениво спросил:
— Сколько продержится Нозия?
— С неделю, — уверенно ответил старик. — Потом у них закончатся припасы.
— Как у нас идут дела с трупами? — поинтересовался Рикиши, подкинув кость почти до самого потолка и не глядя поймав ее.
— Мы вывезли из уничтоженной Зарии две тысячи тел лесных и людей. Остальные непригодны для ритуала — слишком искалечены. Также мы достали около тысячи тел первородных, — сообщил старик. — Завтра к нам прибудут отряды, посланные в Брагию. Они разорили несколько поселений и ведут с собой примерно три тысячи первородных и людей. Все — сильные мужчины, как вы и приказывали, князь.
Услышав про пленников из своей страны, Замбага невольно вздрогнул и напрягся. И это не ускользнуло от внимания князя. Но уже через секунду он позабыл про первородного.
Загибая пальцы, шевеля губами, Рикиши посчитал:
— Итак, семь тысяч.
— Шесть, — поправил князя лысый старик, сидевший напротив длинноносого.
Поморщившись, снова посчитав на пальцах, князь подытожил:
— Значит, нам осталось собрать пять тысяч.
— Четыре, — снова встрял лысый. — Нам не хватает четыре тысячи тел. Шесть плюс четыре — получается десять. Вы хотели собрать десять тысяч трупов.
Встрепенувшись, князь раздраженно спросил у лысого:
— Шибко грамотный, да? Хватит меня поправлять! — Снова расплывшись в кресле, он спокойно сказал: — Четыре так четыре. Придется использовать каторжников и преступников из наших. Сначала людей. Если людей не хватит, будем работать с лесными.
— Но князь! — вытянулся в кресле длинноносый. — Мы не можем просто так убить четыре тысячи наших граждан. Даже преступников и даже людей! И нам в любом случае не хватит людей, здесь не Брагия! Что скажет народ, когда узнает, что мы собираемся умертвить почти четыре тысячи лесных?!
— Какая мне разница? — лениво ответил князь. — Подымите побольше своими вонючими палочками, и народ успокоится. Это ваша задача — контролировать поведение населения.
— Мы могли бы вообще избежать жертв среди лесных и наших человеческих друзей, князь, — вкрадчиво зашептал лысый, — если бы вы разрешили нам захватить для ритуала самок первородных и людей из Брагии.
Резко сев прямо, князь хлопнул ладонью по столу.
— Так, больше ни слова! Я никому не позволю обижать женщин! Женщины, а особенно молодые, — это святое!
Лысый смиренно склонил голову.
— Ясно, князь. Прошу меня простить.
— Князь Рикиши, — обратился к нему длинноносый, — а вы уверены, что вам нужно именно десять тысяч тел? Даже Серкис не мог оживить и управлять больше, чем тысячей воскрешенных. Никому это не удавалось.
Рикиши снова развалился в кресле, перевесив ногу через подлокотник, и дернул плечом.
— Ну, кому-то же надо быть первым. Почему бы не мне?
— Но десять тысяч! — вскричал длинноносый.
— Да хоть двадцать, — лениво отмахнулся Рикиши.
— Каждый воскрешенный стоит десяти живых. А на нас идет армия в тридцать пять тысяч первородных. Зачем вам столько воскрешенных?
— Как зачем? — притворно удивился князь. — Пойду с ними в Брагию. Нидза вконец обнаглел, раз посмел вторгнуться в мою страну. Нужно разобраться с первородными раз и навсегда. А то вдруг они когда-нибудь снова посмеют помешать моей комфортной и спокойной жизни. — Рикиши мечтательно улыбнулся. — Да и просто хочется привести из Брагии побольше красоток.
Разволновавшись, старики из Совета переглянулись, одобрительно закивали — им очень понравилась идея князя вторгнуться в Брагию, и они полностью ее поддерживали.
А Егор погрустнел. Было ясно, что Замбага и Рикиши не договорятся. Никогда. Раз князь планировал напасть на страну первородных, он автоматически становился врагом.
Кашлянув, длинноносый спросил:
— Рикиши, можно узнать, когда вы наконец приступите к созданию своего запретного заклинания?
Князь поморщился.
— Я пока не решил, каким будет мое заклинание.
— Но вы даже еще не набрали себе учеников! И сами не занимаетесь магией!
Чуть покраснев, Рикиши заерзал.
— Да что-то все некогда. У меня столько дел. Дела, кругом одни дела.
— Мне докладывали о ваших делах, князь, — иронично произнес лысый. — Все девок к себе таскаете.
— Мне нужен наследник, — твердо заявил Рикиши.
— Так вы даже не женаты, — напомнил длинноносый. — Какой наследник? Во грехе?
— Да что вы оба накинулись на меня? Отстаньте! — взмолился князь. И, указав на Камию, неожиданно спросил: — Ты, будешь моей женой?