В Ровихе всё поменялось два года назад, когда медведь-людоед растерзал пятнадцатилетнего внука провинцора. Зверь откусил засранцу голову и ещё несколько часов забавлялся с трупом у реки, будто игривый котёнок. Поделом этому жестокому и самовлюблённому выродку аристократии, который привёл бы их деревню только к голоду и вымиранию. Однако быть старостой самому оказалось трудной задачей, особенно когда тебе не безразлична судьба людей и всего поселения.
— Рассказывай, что случилось, Милжек, — немного успокоившись, сказал Рид.
— На нас напали какие-то урделеи. Мужики с вилами и топорами уже отбиваются на окраине, все на ногах, толком не выспавшись.
— Урделеи? И как они выглядят? — раздражённо спросил староста.
Пока что в ещё сонной голове Рида не вырисовывалось даже близких предположений от слова «урделей». Там могли быть дикие подцепившие бешенство кабаны или какие-нибудь буйные пьянчуги из соседней деревни.
— Не знаю, видел только издалека, помог поднять ополчение и к вам сразу, — стыдливо произнёс Милжек.
— Ну и насколько плохо всё? Что там происходит? — со слабой надеждой на достоверность спросил Рид. Ему всё ещё хотелось спать.
— Кузнеца сильно ранили, а бабку самогонщицу насмерть прибили, — опустив взгляд, ответил правая рука.
— Тьфу ты! А бабка то, чего туда полезла?!
— Не знаю, случайно, видать…
— Коли есть потери, всё серьёзно.
«Кузнеца найдём быстро нового, а без самогонки как? — панически подумал про себя Рид, но быстро успокоился. — Дурень, не о том думаешь».
Рид уже не слушал своего бормочущего и оправдывающегося помощника. Он достал из запылённого сундука дедовскую местами порыжевшую кольчугу и снял со стены крупный двуручный меч. Вытащить лезвие из ножен оказалось той ещё задачей, однако начищенный метал на удивление оказался без следов коррозии и в каком-то неприятно пахнущем жире.
«И сколько тебя не доставали и не брали в руки? Разве что покойная жёнушка пыль протирала…»
— Туповат, — разочарованно прошептал Рид, аккуратно скользнув пальцем по краю лезвия. — Ну и ладно. — Меч в ножнах он повесил на плечо за ремень, слишком уж неудобно крепить такое за спину, а цеплять на пояс со своим внушительным животом тем более.
Староста присоединился к своим людям на краю деревни, солнце только очертило горизонт белой полосой, но ещё не показалось само. В утреннем сумраке трудно было быстро сориентироваться и понять, что же здесь произошло.
Деревенское ополчение из взрослых крепких мужчин и особо крепких юношей, кто с топорами, кто с вилами, а кто с самодельными дубинами стояли, ровно распределившись по восточному краю. Линия обороны была всего в десятке метров от окраинных домов. Старшим, как и всегда в ополчении был Мжых — коренастый рыжий пастух с удивительно крупными предплечьями. Основное занятие у него было, конечно, не самое незаменимое, но в трудное время, когда нужно было дать отпор каким-нибудь чужакам или успокоить буйных местных, этот человек проявлял небывалые лидерские качества и организовать остальных умел не хуже самого старосты.
— Мжых, чего стряслось?! — вопросительно окликнул староста старшего ополченца, ещё на подходе.
На Рида уставились десятки мужицких глаз, но остальным, судя по всему, сейчас было на него плевать. Мжых услужливо кивнул старосте.
— Монстры пришли из леса, но все знают, что в лесу такой гадости никогда не водилось, — начал рассказывать рыжий, пока Рид пытался понять, что за серые мохнатые и окровавленные тела разбросаны по полю. — Сначала один залез в хату к нашей Ефреме, её душа уже на небе, а тело мы вернём земле. — Мжых опечаленно покачал головой и стукнул черенком по утоптанной земле. — С одним справились, примчались двое, потом три твари…
— Сколько всего? — прервал вопросительно староста. — Я вижу, что немало уже намолотили, всё поле в какой-то дряни.
— Да не считали мы, но суки зубастые, два мужика на одного, так и справляемся, а вот вы подошли только сейчас и утихло.
Староста прошёлся по полю, в округе стало чуть светлее и можно было разглядеть замыленным с возрастом взглядом, что за такие урделеи появились в лесах.
Рид присел возле трупа, аккуратно стараясь не влезть в разлившуюся чёрную жижу. Туша, соразмерная худощавому человеку, выглядела жилистой и выносливой, сероватую кожу покрывала серая, а местами и бурая шерсть. В туше оказалось полно ран от вил, по три отверстия иногда в одном и том же месте, близко друг от друга.
«Да уж, мужики разбушевались наши».
Морда монстра походила на собачью, но весьма отдалённо, слишком уж тупая она была, а торчащие из пасти клыки и вовсе выглядели неудобными для самой же твари. Туша хоть и достигала человеческого роста, но выглядела сильно легче.