Стиснув зубы, староста обнажил массивный меч, тот тихо вышел из ножен, вновь пахнув каким-то жиром, использованным ещё его дедом для сохранности. Рид схватился за рукоять обеими руками и побежал навстречу наскакивающим с полей урделеям.
Это оказалось легче, чем он думал. Его мощные удары разрубали тварей напополам. Взмахи со свистом рубили воздух, а выпады запросто отталкивали монстров, когда это было нужно. Например, зачастую один из псовых урделеев опрокидывал ополченца на землю и норовился распороть когтями лежачего. Другие крестьяне поначалу успевали отбивать своих, но казалось, что рано или поздно всё закончится очередной смертью. Рид пришёл вовремя, потому что у него получалось управиться за один выпад и взмах.
Широкое лезвие было всё таким же тупым и рвало плоть с костями грубо и уродливо, однако Рид не чувствовал никакого сопротивления, будто вернулся к своему старому делу мясника. Жене, когда та ещё была жива, он говорил, что всё даётся ему слишком уж легко, рубка дров, разрубание крупных костей, да перенос сена огромными кучами. Жена посмеивалась, предлагала пойти проверить силу на местных мужиках, да потягаться в запястной борьбе. Рид, конечно, жену не слушал, потому что не был азартным человек, да и как говаривал его отец, таких змей лучше в жизни никогда и не слушать.
С наступлением рассвета урделеи закончились. Никто их ополченцев не погиб, хотя были и серьёзно раненные. Мужики и Мжых любопытно таращились на измазанного с шеи до колена чёрной кровью старосту, на его огромный двуручный меч и усеянное поле порой перерубленных пополам урделеев.
— Вот это староста наш даёт! Так их! С таким старостой не пропадёшь! — послышался радостный восклик в толпе.
Не все поддержали новоявленного почитателя.
— Дурень, — сразу же оспорил кто-то из мужиков. — Не надо радоваться раньше времени. Староста, конечно, молодец, он у нас всегда силой отличался, только вот сегодня я тела стаскивать эти в кучу не буду. Посмотрите, там всё в крови этой да в кишках, мерзость! Давайте хоть по очереди, ну?!
— А что-то я не помню, чтобы Рид наш отличался силой! Это когда такое было?! — послышался чей-то старческий сомневающийся голос.
Рид не обращал внимания. Пока ополчение в лёгком споре решало, как навести порядок на поле, благо не паханном, староста подозвал пастуха.
— Слушай, а ты не хочешь стать моим помощником? Что-то от Милжека никакой пользы, он только людей и приспособлен бегать будить, да дурные вести приносить.
— Я с радостью, — согласился Мжых.
— Тогда вот что, нужно найти того грамотного мальчишку, пусть напишет письма, под мою диктовку, как можно скорее. Нужно отправить птичку провинцору с просьбой прислать помощи, ну или хотя бы кого из гильдий. Кто таким занимается?
— Не знаю, — беззаботно ответил пастух, пожав плечами, — моё дело — скот пасти, да людей собирать.
— Ай, ладно, разберёмся, — пробурчал староста и, махнув рукой, пошёл в сторону дома, чтобы поскорее отмыться от липкой чёрной крови.
Натиск урделеев продолжался вот уже шесть дней, и каждый раз их становилось всё больше. К тому же серые собакоподобные существа увеличивались в размерах и силе и выглядели злее, а вот люди с каждым днём всё больше впадали в отчаяние, и некоторые даже подумывали покинуть деревню, в которой веками жили их предки.
Староста боялся представить, что сталось, если бы ни его внезапно раскрывшиеся таланты. Он бился без отдыха, и каждое утро уходил отмываться от черноты. Люди смотрели на него уже с опаской и подозрением, кто-то даже начал пускать слухи, что неспроста появились эти увеличивающие натиск чудища, а их староста будто с каждым днём рос в силе. Кто-то и вовсе пустил прямой слух, что Рид как-то замешан в этом, благо никто пока из разумных подобных россказней не поддерживал.
Утро седьмого дня вышло тяжёлым. Урделеи будто бы стали сильнее и подросли. Среди ополчения находились особенно воинственные мужики, которые вкусили азарт сражений и каждое утро на восточной окраине подбадривались яростью и подначивали на битву других. Но большинство такой воинственности не разделяло, многие приходили подвыпившими, невыспавшимися, уставшими.
На седьмой день, староста по глупости и самоуверенности пропустил удар когтистой лапы, которая не обладала острыми когтями, но оказалась вдруг столь сильной, чтобы в боку хрустнули рёбра. Рид повалился на землю, тяжело дыша и чувствуя, как сильная боль и отёк одолевают грудину.