В следующем видении Тьюр увидела логово тварей в лесу, они быстро плодились и с невероятной скоростью росли. Урделеи рыли норы и селились там. Их чёрная кровь — скверна, служила источником извращённой жизненной энергии, такая жизнь ничего не несла кроме разрушения, паразитизма и голода.
Охотница вернулась на первую ступень в примитивное сознание пленённого собакоподобного монстра. Теперь он выглядел лишь жертвой неизвестного проклятия и страшной магии, чью ауру ей бы не хотелось испытывать вновь.
Простое сознание и пустое, как необработанная деревянная болванка. Таких тварей не задумывала природа, они появились недавно. Тьюр внушала особи то, что хотела: учила монстра и прививала новые схемы поведения.
Тьюр открыла глаза. На горизонте разгорался рассвет, половина ополчения уже разошлась, с поля забрали раненных и убитых. Уже привыкшие к такой работе мужики стаскивали трупы монстров в кучи. Охотница убрала руку с ещё живого, но застывшего в одной позе урделея и отошла.
Неподалёку сидел уставший Ги и Рид, оба неотрывно наблюдали за ней, но стоило ей отойти от монстра, как Рид вскочил. Ги придержал старосту.
— Спокойно, она знает, что делает.
— И что же?! — раздражённо воскликнул Рид. — Не видите, мои люди держатся из последних сил, они требуют объяснений!
— Я его приручила, — спокойно сказала Тьюр подойдя к старосте.
Урделей остался на своём месте, будто пребывал в спячке, некоторые из оставшихся крестьян уже похватали вилы и выдвинулись к нему.
— Эй! Не трогайте его! Слышите?! Я его приручила, он нам нужен!
— Расскажешь поподробней, что происходит? — процедил Рид. — Ты что, подвыбродок?
— Называй как хочешь, меня этим словом не обидеть, особенно тебе, — усмехнулась Тьюр.
— Ты на что намекаешь? — староста раскраснелся, его ноздри расширились от нарастающей злости.
— Успокойся, никаких намёков. — Тьюр посмотрела на старосту так, будто он и не стоил её внимания. — Я кое-что видела. — Охотница обернулась, ещё раз взглянула на обезвреженного монстра. — Узнала кое-что про этих тварей. Но пока нас заботит безопасность твоей деревни, не так ли?
— Всё верно. Так и что ты задумала? — Рид нахмурился.
— Этот последний выживший из ночной волны останется здесь, пока не придут его собратья. Завтра ночью все должны укрыться за палисадом и баррикадами, вступать в бой не придётся.
— Да неужели? — хмуро спросил староста, не скрывая своё недоверие.
— Нам нужно передохнуть. Пойдём, Ги.
Тьюр проснулась под вечер в доме старосты, пытаясь вспомнить, что произошло накануне ночью, воспоминания пришли не сразу. Во рту чувствовался привкус спиртного. Рядом лежал голый Ги, его отлично сложенное тело всё ещё привлекало её, но уже начинало понемногу надоедать.
— Кажется, вчера мы перебрали с выпивкой, — сонливым голосом пробормотала Тьюр подымаясь с расстеленной на полу медвежьей шкуры.
— Ну а как иначе, — произнёс ещё до конца не проснувшийся Ги, перевернулся набок и, кажется, уснул снова.
Одевшись, охотница вышла на улицу и по памяти отыскала дом Милжека, суетливого, но старательного помощника старосты. По пути встречались местные, которые шарахались от неё, как от страшного урделея. За спиной то и дело слышались шепотки.
— Погляди, это же подвыбродка, та самая, говорят, мужикам нашим помогала ночью.
— А мой ничего не говорит, молчит и пьёт. Здоровая какая, лицо бабское, а тело мужика. Разве бывает такое?
— Ну и уродина.
Тьюр лишь сплюнула и покачала головой. Не обращать внимания на такое трудно, но можно чуть снисходительнее смотреть на простой люд.
Охотница застыла у входной двери, потому что уловила напряжённый шёпот старосты и чьё-то ответное поддакивание, кажется, это тот ладно сложенный рыжий парень — Мжых. У него хорошо получалось организовывать других крестьян во время битвы.
— Говорю тебе, блюстителю плевать на нас, а провинцор сошёл с ума, — шипел Рид. — Эти уроды ничем не лучше свергнутых в давности монархов, просто поменяли название, а суть та же. Все живут, как будто ничего не замечают, и вот нам досталась первая награда. Толпы монстров прут из леса, а к нам присылают бабу, какого-то недоноска с копьём и повозку всякого барахла. Всем плевать на нас, мы сами по себе.